Из Тьмы (Арка 5) полностью

Во многом именно из-за этого неприятного чувства юноша — или как он сам считал, молодой, пока неженатый мужчина — и недолюбливал нежданно-негаданно нарисовавшуюся приёмную сестричку. То есть он, конечно, испытывал огромное чувство признательности за то, что разбогатевшая родственница отыскала отца с матерью, которые для него стали едва ли не роднее настоящих родителей, не переживших неурожай и болезни. Был благодарен за её неподдельную заботу, благодаря которой еле ковыляющий и постоянно испытывающий боль отец вновь начал свободно ходить, а мать сызнова расцвела, обратившись совсем и не старой ещё, энергичной женщиной, но…

Эти же действия стали для него наглядной демонстрацией вопиющего неравенства.

Там, где крестьянин или рядовой горожанин, имевший несчастье заработать травму, может надеяться лишь на народные средства, собственное здоровье и родню, которая поддержит в нелёгкую пору (это ещё если поддержит! а то видал Джин и таких мироедов, что лучше пить горькую чашу доли сиротской, чем мыкаться у них приживалой!), богач просто обратится в дорогую больницу, где его полностью вылечат за какую-то седмицу. А то и просто выпишут лекарство…

Которое стоит, словно вся их деревня!

Да чего лекарство?! Когда он, насмотревшись на занятия вечно непоседливой младшенькой с её невысоким и внешне безобидным, но на самом деле чудовищно сильным и быстрым наставником, сам загорелся стать воином духа и подошёл с этим вопросом к учителю Рейки… господин Алекс сразу согласился. Тренировки оказались тяжёлыми, но парень, который прекрасно помнил своё позорное избиение наглыми бандитами, был отлично мотивирован. И спустя пару седмиц у него начало что-то получаться. По крайней мере, заметно возросшая сила и ловкость не позволяли усомниться в том, что Джин развивается. Господин Алекс утверждал, что пока укрепляются исключительно мышцы, а Джину предстоит тренироваться ещё не одну декаду, дабы прорвать предел на пути становления Неофитом — однако он его определённо преодолеет.

Когда удивлённый и воодушевлённый парень спросил: если всё так легко и быстро, то почему так мало воителей? — рассмеявшийся наставник тут же назвал стоимость тех мазей, которые убирали боль, ускоряли заживление травм и подстёгивали формирование правильных мышц, добавок в еду и благовоний, что вступали в синергию с эффектами мази и помимо этого улучшали память с концентрацией, а также иных средств, которые использовал его новый ученик.

Джин впечатлился.

А потом обманчиво маленький и хрупкий воин духа озвучил стоимость алхимии, которая потребуется обделённому особыми талантами парню для перехода на ранг Ученика в ближайший год-два, а не через двадцать лет. Джин был ошарашен. Порядок сумм для становления Адептом и вовсе ужасал. Обычно стремящиеся к подобным вершинам бедные, обделённые личной гениальностью воители становятся охотниками на чудовищ, чтобы добыть хотя бы часть ингредиентов самостоятельно.

Сколько же золота потратила эта мелкая самоуверенная девчонка — его сводная сестра — если даже могущественный воин духа, которому Джин рассказал о фокусе с обычной бумажкой, разрезающей чашку, отзывается о воительнице, способной провернуть такое, с неподдельным уважением? Сам парень не слишком понимал, что необычного в этом фокусе, наставник Алекс показывал вещи в сто раз круче — но на всякий случай сделал вид, что тоже впечатлился.

Скольких простых людей они обделили, чтобы одна-единственная прислужница дворян вкусно ела, сладко спала и вдобавок обрела такую силу? В то, что изнеженная девчонка с гладкими ладонями и тонкими пальцами, никогда не знавшими настоящего труда, охотилась на основных фигурантов леденящих душу страшных сказок — лесных тварей — Джин не верил. А сколько тогда тратит неведомая покровительница Куроме, если она способна позволить себе такое?

И за какие такие заслуги? Просто за то, что родилась в правильной семье?

В рассуждениях доморощенного поборника правды и справедливости имелась заметная толика лицемерия: ведь Джин и сам теперь вкусно ел и сладко спал, превратившись из крестьянина в самое настоящее «благородие», притом не думая от этих благ отказываться. Но он оправдывал себя тем, что они вместе с управляющим действительно пытаются улучшить жизнь простых людей, трудящихся в подконтрольных деревнях. Притом забывая, за чей счёт сие происходит — и кто именно нашёл такого честного, готового стараться не за страх, а на совесть управляющего, которому и самому интересно реализовывать всякие рационализаторские идеи, а также учить своего новоявленного последователя в лице хозяйского сына.

Джин об этих моментах старался не думать, однако подсознательно их признавал, поэтому его неприязнь не переросла в нечто большее. Но и особенной симпатии к послушной исполнительнице воли зажравшихся и прогнивших дворян он не испытывал.