Из Тьмы (Арка 5) полностью

Но как-то взаимодействовать нужно. Пусть внезапный вызов оказавшейся в тюрьме новоиспечённой претендентки если не на Внеранг — вряд ли она до него доживёт — то на титул высшего Мастера и вызывал закономерные подозрения, однако, будь это интрига Онеста, Толстяк вёл бы себя по-иному. Пока Сайкю постарается разобраться сам, но если действительно откроются факты, указывающие на внешнее влияние, то он подумает, как это с выгодой реализовать.

В любом случае, чем больше он прокручивал ситуацию в голове, тем менее вероятной ему казалась внутренняя игра в рядах разведки или фракции.

Схватить Мастера боя, пусть и с конфискованным тейгу, а потом бросить в лишённую достаточной охраны допросную с двумя наглыми следователями, откровенно пытающимися ту ограбить… Это — если отбросить и забыть непрошибаемую веру в себя, что перешагнула порог идиотизма, которую, судя по показаниям, Авернус и его люди действительно испытывали — весьма решительный и радикальный ход.

Даже применительно к представителю враждебной фракции это как-то слишком.

Подобные дела проворачивают иначе. Когда схватили того же генерала Ривера, то действовали лишь после того, как сумели прижать его союзников, тщательно провели работу с общественностью, собрали и подготовили доказательства его реальных и правдоподобно сфабрикованных ошибок и преступлений. И только после этого в чистом поле, в отрыве от основных сил верных генералу войск и имея под боком лояльную, готовую подавить «бунт» дивизию — арестовали.

И то имелся ряд этапов, где всё могло пойти не так. И не пошло лишь из-за веры Ривера в то, что он сумеет или оправдаться перед трибуналом, или отделаться отставкой с лишением регалий и званий (что в целом и произошло, когда Эсдес позволили его забрать в свой особый отряд).

А тут — наглый захват посреди Подземной Базы, где, на минутку, живут и тренируются сильные воины духа, которые очень ценят и уважают свою старшую подругу. Дальше — больше: невнятные обвинения в измене, допрос и прочие факторы давления на психику, а потом и вовсе беззаконное вымогательство и отправка в общую, забитую преступниками, камеру обычной тюрьмы. Это, мягко говоря, не типично даже для полиции.

Сайкю хотел бы выругаться, но просто не находил слов, которые смогли бы дать характеристику произошедшему, а также интеллекту главных и вспомогательных действующих лиц этого… вот этого!

Владельцев тейгу либо сразу, желательно неожиданно, убивают, либо приглашают на беседу в гораздо более корректной форме. На беседу, а не на допрос, на который тащат в арестантской карете! Да — допрос, относительно того, что применяют к настоящим преступникам, являлся довольно мягким: использовать нечто большее, чем слова, те следователи не пытались, иное — уже не провокация, а откровенная агрессия, которую можно и нужно пресечь.

Но Сайкю знал, насколько бывают остры и опасны «безобидные» фразы, тем более из уст тех, кто по долгу службы оттачивал умение выводить из себя и провоцировать на необдуманные слова и поступки. Каков шанс, что воительница сорвётся и разорвёт заигравшихся дознавателей на куски? Не нулевой, совсем не нулевой — воители, тем более владельцы древних артефактов, часто нестабильны психологически. А насколько возросла вероятность сорваться после унизительного заключения в общей камере, которая для воительницы уровня Куроме, опять же, словно картонная коробка?

А после покушения?

Министр ни на миг не сомневался: стоило его подопечной поддаться эмоциям, и рядом сразу нарисовалась бы куча свидетелей, готовых кричать о сумасшествии сестры Кровавой Акаме и необходимости её скорейшей ликвидации. Даже если эти вопли и возможные неадекватные действия не смогли бы спровоцировать свою цель на новые глупости (а также её друзей, которых — между прочим, благодаря её усилиям — только-только очистили от влияния наркотиков и гипноиндукторов, а также освободили от процедуры утилизации ослабших и искалеченных), вряд ли убийцы, благодарные своей подруге за подаренную им надежду на будущее, покорно приняли попытку от неё избавиться.

Сайкю представил на месте одной «Кровавой Акаме» четверть сотни почти таких же — и внутренне содрогнулся от этой «прекрасной» перспективы. И даже если, избежав самого плохого исхода, разведка сумела бы утихомирить всех заинтересованных в провокации, пятно на репутации всё равно бы осталось. Причём не только на репутации Куроме, но и всего ведомства, а также Сайкю, как главы этой «кучки зарвавшихся интриганов». Это не говоря о самой хозяйке Яцуфусы и её друзьях, которые разом потеряют часть лояльности. И которых уже не получится загнать на «процедуры» с гипноиндукторами или вновь посадить на стимуляторы.