Из Тьмы (Арка 5) полностью

— Теперь ко второй вашей проблемной, — Генсэй посмотрел на Майн.

— Я? Да сами вы все проблемные! Я — снайпер! И в этих глупостях с драками участвовать не собираюсь! — со скрытой за агрессией неуверенностью, даже испугом, заявила она, вновь скрестив руки на груди, вздёрнув подбородок и демонстративно сделав шаг назад.

— Хорошо, ребёнок. Постой тогда в стороне и не мешай взрослым.

Мгновенно потеряв интерес к обиженно запыхтевшей девочке, Мастер повернулся к Шелли:

— А у тебя какие трудности, красавица? Слышал, ты владеешь боевым трансом? И тоже имеешь с ним проблемы, так?

Опешившая и обозлённая на такое пренебрежение (она ведь думала, что её станут уговаривать, и даже была готова согласиться… если хорошо попросят), девочка хотела возмутиться и сказать этому «возомнившему о себе старому пердуну» всё, что о нём думает, но её угомонили Акаме с Булатом, которые на правах старших учеников были назначены ответственными за порядок. Мотивация в виде «устроите мне кавардак, можете больше не приходить» оказалась на диво действенной и никто — кроме Майн — не пытался вылезти со своим ценным мнением, чинно ожидая своей очереди на своеобразное собеседование.

Ведь Генсэй был нужен не только парочке из дезертировавшего вояки и беглой убийцы, но и главе Ночного Рейда. А Надженда, пусть и не присутствовала лично, отправившись по каким-то своим секретным делам, не поленилась дополнительно накрутить хвосты всем подчинённым, дабы не вздумали портить отношения с потенциальным ценным союзником Революции вообще и Ночного Рейда в частности.

Что касается самого Генсэя, то он сразу понял, что уговаривать или давить на такую, как девочка-снайпер, в текущих условиях контрпродуктивно. Поэтому решил поставить её в такое положение, что она сама встанет в позицию просящей. В конце концов, для юного и эмоционального экстраверта отдаляться от коллектива, который чем-то занят — сущая пытка. Так что гордость могущественного воителя и педагогическая необходимость здесь выступили единым фронтом.

Хотя если бы такая наглая малявка пришла к нему среди обычных «дневных» учеников, он бы выставил её вон без зазрения совести. Генсэй никогда не являлся спесивым снобом и не имел сословных, гендерных или возрастных предрассудков, но вот невоспитанных наглецов не любил. Признак настоящего воина — не сила, не оружие и даже не боевые навыки; это в первую очередь самоконтроль. Нет самоконтроля — нет воина. Так… посмешище с оружием, скорый мертвец, считающий себя живым. Особенно верно это, если говорить о тейгуюзерах. Поэтому именно над самоконтролем бывших гражданских он по большей части и собирался работать.

Непростая, но очень интересная задача не на шутку заинтересовала отставного высшего генерала. Он чувствовал, как сердце стало биться чаще, а кровь побежала по жилам быстрее. Всё-таки он, когда создавал Белые Брови, ошибся: не только чужая смерть может заставить старого, уставшего от всего воителя почувствовать себя живым.

Смешно — но, поучая молодёжь, он и сам, старый столетний дуб, задумался о собственных решениях и поступках.

Интересно: говоря, что будет полезно посмотреть на членов Ночного Рейда и дать им несколько наставлений, госпожа предвидела и это? Хм, хм. Кто знает? С этой крайне необычной, порой восхищающей, а порой пугающей юницей ничего не угадаешь. И даже задним числом разобраться в её мотивах получается не всегда.

— …Чем я вас, сопляков, могу обрадовать? — пыхнув набитой новой порцией ароматного табака трубкой, риторически спросил Генсэй, закончивший своё собеседование (и, конечно же, спарринги; ведь что ещё, как не схватка, является истинной беседой воинов?) с молодыми тейгуюзерами. — Ничем. Для того мусора, что вы убирали раньше, ваши силы даже чрезмерны. Но если полезете в настоящую мясорубку — вы все трупы. Кроме неё, быть может, — ткнул он длинным курительным инструментом в сторону недвижимо-безучастной Акаме.

— А я, Мастер? — подал голос Булат. — Неужели моего копья и мужицкой силы не хватит, чтобы справиться с нашими врагами?

— А ты — болван! — припечатал ученика наставник. — Между тем, чтобы быть хорошим солдатом и офицером, и быть хорошим убийцей — лежит пропасть. Недостаточно уметь драться. И даже просто драться придётся переучиваться. Будь ты из диверсантов или армейской разведки, ещё может быть… — задумчиво протянул старик, но тут же себя оборвал:

— Но ты — бронелобый штурмовик. По навыкам и характеру. Поэтому будешь учиться со всеми!

— Да, сенсей! — громогласно воскликнул Булат, который, как казалось, лишь воодушевился от такой перспективы.

— Акаме мне нечему учить, как убийцу. Поэтому большую часть времени мы с ней уделим её воинским способностям. А меньшую я буду рассказывать и показывать, как наставлять всяких болванов. Она станет старшей ученицей, которая будет следить, чтобы вы выполняли программу тренировок у себя в расположении. Заодно и сама освежит то, что ей преподавал этот наглый сопляк Гозуки.

— Я справлюсь, — коротко кивнула алоглазая.