Дали оглянулась. По извилистой тропе девушки вели своих спутников. Где-то внизу она увидела Калоя: он шел за стройной девушкой из Гойтемир-Юрта. На ней был ярко-красный курхарс и светло-розовая черкеска. У Дали болезненно сжалось сердце. Неужели этой бледнолицей красавице с черными бровями она должна будет передать шарф Зору? Ведь раз Калой сейчас достался ей, она сегодня и завтра днем и ночью, до самого возвращения домой, может оставаться с ним и не отпускать от себя. И как часто пары с этой узкой тропы потом вместе уходят в жизнь. Ведь выбор, сделанный на этом празднике, считался счастливым.
Малхааза постаралась отогнать от себя эти мысли и запела хвалу богине Тушоли. Песню эту подхватили другие, она ручейком разлилась по горе.
Дали знала, что на нее смотрят все, и больше не оглядывалась. Вся в белом, невеста солнца вела за собой жреца, одетого в белую шапку и белый бешмет, а за ним шел белый бык с белоснежной лентой на рогах. И этот белый цвет внушал людям уважение, укреплял веру в чистоту и святость предстоящего моления.
К вечеру процессия дошла до первых пещер, где обычно ночевали и откуда на заре поднимались на вершину горы и начинали моление.
Народ, который добрался сюда более коротким путем, шумно приветствовал появление первых молодых пар.
Горели костры. Женщины готовили ужин, устраивались на ночлег. Жрец удалился в пещеру, поставил в угол цув и вышел к народу.
— Люди! — обратился к ним Эльмурза. Рядом с ним стояла Дали.
— Мы должны послать на ночь в Пещеру чудес самую чистую девушку и самого чистого юношу, чтоб они принесли нам оттуда свои сны, которые скажут, что ждет нас в новом году. Я думаю, что нет у нас плохих девушек и парней… Но так как нужны только двое, я хочу, чтобы туда пошла Малхааза…
Он сбоку взглянул на Дали. Она стояла белая, как лик луны, опустив глаза в ожидании другого имени, которое он назовет.
— И сын Турса — Калой.
Дали не выдала себя. Толпа одобрительно зашумела.
— Где он? Пора идти! Путь неблизкий! — раздавались голоса.
Калой не ожидал этого. Он вышел вкруг стоявших перед жрецом людей.
— Я готов исполнить все, что ты велишь, — сказал он Эльмурзе.
— С этого момента и до тех пор, пока вы не вернетесь сюда, ты отвечаешь перед богами, перед народом и своей совестью за эту девушку. Вы удалитесь в пещеру могущественного бога Ткамыш-ерды, который для хороших — меньше маленького, для плохих — больше большого, и переночуете в ней. То, что привидится вам в эту ночь, вы расскажете мне и это поможет нам узнать судьбу народа. Поняли?
— Да, — ответила Дали.
— Да, — ответил Калой.
— Веди ее — в ночь… В утро — она приведет тебя! — торжественно заключил Эльмурза.
Калой молча повернулся и пошел, ни на кого не глядя. Люди расступились перед ним, как перед божеством. Мужчины старались коснуться его одежды. Женщины дотрагивались до платья Дали, чтобы их незримые следы она унесла с собой в эту таинственную ночь.
Какая-то женщина протянула Дали теплую шаль. Та взяла ее и продолжала идти за Калоем.
Так и скрылись они от взора людей за дальней скалой. Тропа уводила их от пещер под отвесными скалами Цей-Лома до Пещеры чудес.
Слева над ними стояла каменная стена. Справа крутые склоны уступами уходили к реке, которая ниткой бежала на дне ущелья.
Темнело. Они шли. Впереди стоял дремучий лес.
А у пещер, оставленных ими, в свете костров до глубокой ночи плясала молодежь. Далеко вокруг разносились звуки гармоней. Старики вспоминали былое, слушали Эльмурзу.
— Эльмурза! — говорил один из них, устроившись полулежа у костра. — Вот мы молим и просим всех богов и жертвами ублажаем их, а они нет-нет, да и нашлют на нас голод или мор. Почему это?
Эльмурза задумался и ответил:
— Я не святой. Это известно только самим богам. А если хочешь знать, что я думаю, скажу. Не верим мы по-настоящему. Делаем недозволенное. За это и гнев их. Они терпят наше безумство, а потом возьмут, да и покажут, кто мы и кто они… Вот тогда только мы и начинаем уважать их, ублажать их… Значит, верим не за совесть, а за страх… Я считаю, что и бог-Аллах велик. Но земля наша, горы, вода, воздух имеют своих богов, и мы не должны о них забывать. Что было бы без солнца? Да ниспошлет оно нам свое благо!..
Никто не ответил ему.
— То-то…
Постепенно все затихло. Костры догорали. Людей одолевал сон.
Яркие звезды одна за другой выходили из-за горы и заглядывали в ущелье.
А Калой и Дали шли. Они не разговаривали. Очень необычно было находиться вдвоем, наедине.
— Не быстро ли я иду? — спросил Калой.
— Нет, — тихо ответила Дали.
На пути стал попадаться кустарник, а немного погодя, начался лес. Тропы не было видно, но Калой шел уверенно, не сбавляя шага.
— А мы не заблудимся? Мне кажется, мы идем без дороги… — забеспокоилась Дали.
— Вот сейчас я сойду с тропы, и ты узнаешь… — ответил Калой.
Дали шла за ним.
— Ну что?
— Узнала, — ответила Дали. — Тропа жестче. А здесь ноги вязнут в хвое.
— Верно, — сказал Калой и вернулся на тропу.
