- Вполне согласен с вами: повороты опасны. Но для сокращения работ были сокращены и радиусы кривых. Да, - сказал Небольсин, - мы их приблизили до критической цифры в сто пятьдесят сажен. Мы экономили на всем: даже низкие потолки на станциях, даже крыши из теса, даже валуны вместо фундамента, и вы нигде не увидите штукатурки... Но все доделаем после войны! А сейчас дорога существует, и смягчать ее профиль будем после победы над врагом.
Дю-Кастель откинулся затылком на валик плющевого дивана, выпустил клуб синего дыма из трубки.
- Мы едем сейчас, - заговорил он, следя за ускользающим дымом, - по самой молодой дороге мира. Этой дороге всего два неполных месяца. Вы хотели построить ее за сто восемьдесят миллионов золотом. Но вложили в нее триста пятьдесят миллионов. Дорога облита чистым сибирским золотом России, но стала ли она лучше от этого?
Небольсин поднялся:
- Может, и так. Мы очень торопились. Ибо вы, французы и англичане, слишком настаивали: скорей, скорей... Конечно, я понимаю, положение на Западном фронте тогда было тяжелое. Я предлагаю вам, майор, встать сейчас тоже. И - выпить...
- Что это значит?
- Мы пересекаем русский экватор - Полярный круг!
Удар колес. Поворот. Гудок паровоза (молодец Песошников - догадался салютовать). И тонко звякнули два бокала.
- Поздравляю вас, - сказал Небольсин.
- Через пять минут, - ответил Дю-Кастель, натягивая на себя русский полушубок, - вы остановите состав. И прикажете рабочим следовать за нами.
- Не доезжая станции Кереть?
- Да, прямо в голой тундре...
Остановились. С кирками и лопатами выскакивали из теплушки ремонтники. Притопнув каблуком мерзлую землю, майор Дю-Кастель зашагал вдоль рельсов. За ним - Небольсин.
- Ребята! - позвал он рабочих. - Валяйте следом...
Глава третья
На одной из шпал майор поплясал дольше обычного.
- Вот здесь, - сказал. - Поднимите грунт...
В твердую осыпь вонзились кирки и лопаты. Удар, еще удар, и Небольсина зашатало... Под шпалами лежал мертвец, и черная коса обвивала череп. Кто он? Или девица из Самары (землекоп-невеста), или работяга еще с Амуро-Уссурийской ветки?
Вкусно пахло в морозном воздухе хорошим табаком француза.
- Пошли далее, - сказал Дю-Кастель.
Добрались до моста, и майор не поленился сбежать под насыпь. Долго ползал, осыпая ногами завалы рыхлого снега под сваями. Выбрался наверх, стуча сапогами по рельсовым стыкам.
- Мост не фирменный, - сообщил, - и скоро рухнет.
- Катастроф не было, - ответил Небольсин.
- Не было потому, что сейчас злая русская зима. Мороз и лед сковали мост. Но весною он... рухнет!
И, ничего не выслушав в ответ, Дю-Кастель направился дальше.
- Вот здесь, - он опять поплясал на шпалах.
Снова ударили кирки, обламывая лед. Сине-зеленые шинели, вперемешку с костями, выступили из-под полотна дороги. Это покоились вечным сном, кажется, австрияки.
- Хоронить летом негде, - оправдывался Небольсин. - Один неосторожный шаг в сторону - и человек вязнет в трясине...
Стройно шумели вдали леса - все в белых снеговых шапках.
- Но я не вижу русских! - кровожадно заметил Дю-Кастель.
Небольсин повернулся к рабочим.
- Эй, Павел! - позвал он прораба. - Майор прав: а где же русские? Черт возьми, куда вы их всех подевали?
Размахивая киркой в опущенной руке, в рысьем малахае набекрень, к ним подошел Павел Безменов:
- Кладбище одно... на всех. Этот француз может плясать сколько угодно, до наших он не допляшет. Потому как наших-то мы поглубже хоронили, вот они мослами и не выпирают.
- Переведите, - сказал Дю-Кастель.
Небольсин перевел - как есть, всю правду-матку.
Из трубки француза долго сыпались золотые искры.
- Триста пятьдесят миллионов золотом, - заметил француз. - Не кажется ли вам, господин Небольсин, что это слишком дорого? Летом трупы разложатся, песок над ними осядет, шпалы провиснут. А рельсы уйдут на выгиб...
Гукнул, подъехав к ним, паровоз. Из будки по пояс высунулся Песошников и бросил на шпалы грязную ветошь.
- Аркадий Константинович! Чего он тут шумит?
- Да ну его к бесу! Дурак какой-то... Его бы сюда, на наше место. Мы и без него знаем, что у нас плохо.
Молча разошлись по вагонам. Тронулись далее.
В оправдание Небольсин подавленно сказал:
- Если не ошибаюсь, этот участок был на откупе у британского лорда Френча{9}... Да. Не спорю. Смертность высокая! Песок для насыпей возили издалека...
- Отчего умирали? - спросил Дю-Кастель, невозмутимый.
- Как правило - скорбут. Крупозная пневмония. Потом бугорчатка легких... Ну и сыпной тиф, конечно же!
- Достаточно, - перебил его Дю-Кастель. - Я вас понял. Это и есть ваш... рамазан!
Ехали дальше, и теперь с каждым поворотом колес Небольсину чудился скрежет костей под рельсами. Дорога рассекала тундру по костям и по золоту - дорога чисто военного значения. Об этом и заговорил неглупый майор Дю-Кастель:
