По его лицу я понимала, что он задумал что-то недоброе. Он так сильно сжимал руль, что я боялась, как бы он не остался у Тони в руках. Несмотря на панику, размышляла я как-то заторможенно. Думаю, такой эффект дали таблетки Серены и стресс.
У меня не получалось вразумить Тони и заставить его остановить машину. Он был глух к моим мольбам и крикам и увозил меня все дальше и дальше. Кажется, его вовсе не заботил гололед, он постоянно прибавлял газу, а я пыталась удержать в себе чай.
– Тони! Адам видел это! Он говорил мне!
Но мои слова только разозлили Тони сильнее. Он завопил так, что слюна полетела из его рта:
– Да заткнись уже!
Я не собиралась выводить его из себя.
– Адам, это происходит! Сейчас! Мы на сто третьем шоссе!
Тони выхватил у меня телефон и в это же мгновение потерял управление. Машину занесло на обочину. Обледенелая дорога не давала ему поймать баланс. Тони выпустил мой телефон и схватился двумя руками за руль. Меня кидало из стороны в сторону. Хорошо, что я пристегнулась, когда села в салон. С трудом, но Тони справился с управлением. На секунду я подумала, что вот она – моя смерть, но нет. Обошлось. Тони вырулил на шоссе, открыл окно и выкинул мой телефон. Мимо промелькнул указатель: «Река Фрейзер».
– Тони, ты идиот! Останови машину! Мы же умрем! – Я продолжала кричать, но он просто меня игнорировал. Его ледяные голубые глаза горели ненавистью, и я готова была поклясться, что она направлена на меня.
Автомобиль летел уже на запредельной скорости, к нам стремительно приближался мост. Практически по самому центру стояла черная машина. Если Тони не сбавит скорость, то мы просто протараним ее!
О боже!
В просвет между машиной и барьером, именно туда, куда повернул Тони, чтобы избежать столкновения, выбежал ребенок. Я уже просто бессвязно, изо всех сил, кричала. Тони надавил на тормоз, машина заревела. Но дорога оказалась слишком скользкой, а машина разогналась слишком сильно.
Я не успела подумать, что делаю, кинулась на Тони и выкрутила руль в сторону. На короткое мгновение я испытала облегчение, что мы не сбили ребенка, а потом перед нами словно из ниоткуда вырос барьер.
Удар вышиб из легких воздух. Машина снесла ограждение, и мы отправились в полет.
Я кричала и упиралась руками в приборную панель, словно это смогло спасти меня. Следующий удар пришелся о ледяную поверхность реки. Подушка безопасности врезала мне по лицу, и я провалилась в темноту, но успела ощутить пронизывающий холод воды, которая засасывала автомобиль вместе с нами.
Когда я открыла глаза, белый свет настолько ярко слепил меня, что я снова прикрыла веки. Боль. Она была повсюду. Внутри, снаружи. Все тело ломило, я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Звуки больничных мониторов – это последнее, что я услышала, прежде чем снова впала в забытье.
Когда я открыла глаза во второй раз, на меня снова светила эта чертова яркая лампа. Я не могла отвернуть голову, что-то словно тисками держало ее в одном положении. Я водила глазами из стороны в сторону, но видела только белые стены и край капельницы, которая, вероятнее всего, вливала в меня лекарство.
Я прикрыла веки, но в этот раз меня не унесло в забытье. А я так на это надеялась. Каждой клеткой своего тела я чувствовала агонию, – казалось, что все кости сломаны, а внутренности превратились в желе и кочуют по всему организму так, как им того хочется. Только сейчас поняла, что дышу я не сама, а мой рот открыт. Я подняла опухшие веки и посмотрела вниз. Увидела прозрачную трубку шириной в два пальца, благодаря ей в мои легкие поступал кислород. Я устала. Успела подумать: «Почему я здесь одна? Где мои родные?» – и снова погрузилась в искусственный сон.
И в очередной раз я открыла глаза. Не знаю, сколько времени прошло, но эта идиотская лампа по-прежнему светила ярче солнца.
Боль никуда не делась, она теперь стала частью меня. Я мечтала, чтобы все закончилось. Не могла больше испытывать ужасную агонию, которая огнем разливалась по венам. Хотела кричать, биться в истерике и молить, чтобы вырубили эту адскую лампу. Но единственное, что я могла, – просто смотреть в потолок.
– Она пришла в себя, – сказал незнакомый женский голос.
– Доктор Дикинс, она меня сейчас поймет? Услышит?
