Из зарубежной пушкинианы полностью

И вот наконец пришел долгожданный пакет с копией дневника. Теперь можно было читать и не торопиться. Да и торопиться было трудно, читать приходилось медленно, с лупой, с трудом привыкая к почерку, к сокращениям, к незнакомой транскрипции русских имен.

Я убедился, что Клей задумал писать дневник еще на родине. Об этом свидетельствует его первая запись:

«28 сентября. Я сидел за обедом, когда м-р Роанеке протянул мне адресованное ему письмо президента, в котором сообщалось, что м-р Роанеке назначен министром в Россию. И тут же м-р Роанеке протянул мне свой ответ президенту, который я привожу на предыдущей странице».

И действительно, на предыдущей странице рукою Клея переписан ответ Роанеке президенту Джексону, датированный 24 сентября 1829 года. В этом ответе Роанеке подтверждает получение через госсекретаря Ван Бьюрена письма президента и выражает благодарность за назначение, которое, по его словам, было для него неожиданным. Итак, после этого назначения прошел почти год, прежде чем посольство прибыло в Петербург. На следующей странице дневника нарисованы скалы и какая-то рыба, похожая на акулу. Под рисунком Клей делает такую запись:

«Скалы, которые я видел 9 июля 1830 года с борта американского судна „Конкорд“ вблизи берегов Ньюфаундленда. Расстояние около двух с половиной миль».

Путь от Ньюфаундленда до Кронштадта занял ровно месяц (видимо, с остановкой в Англии). Первая петербургская запись в дневнике датирована 22 сентября 1830 года: «Написал м-ру Бибикову относительно трех ящиков в таможне. Получил записку от м-ра Булгакова, уведомляющую, что он переправил три письма м-ру Мунро в Варшаву».

Клею еще предстоят длительные переговоры о таможенных пошлинах на американские товары. Переписка с петербургским почтовым директором и управляющим почтовым ведомством К. Я. Булгаковым связана с тем, что дипломатическую почту Клей посылал через французского консула в Варшаве. Через неделю Клей снова заносит в дневник:

«29 сентября. Мой день рождения. Мне исполнилось двадцать два года. Миссис Вильсон подарила мне кекс. Получил записку от м-ра Дивова [служащий министерства иностранных дел], в которой просят подтвердить, что ящики, задержанные таможней, принадлежат г-ну Роанеке.

30 сентября. Послал записку м-ру Дивову и уплатил за ящики 90 рублей. Заплатил за доставку газет 32 рубля 40 коп., дал рубль на чай».

Дневник пестрит записями о денежных расчетах: покупки, долги и даже мелкие чаевые. И это неслучайно. Клей испытывает мучительные материальные затруднения. Как поверенный в делах США, он обязан быть при дворе, являться на приемы и принимать сам. Между тем он получает всего лишь жалованье секретаря, которого для жизни в Петербурге не хватает. Годового дохода Клея в 2000 долларов (приблизительно 10 000 рублей) едва хватало на оплату квартиры (Клей снимает квартиру в доме Киртнера на Почтамтской улице, рядом с Исаакиевской площадью) (Нистрем), почтовых расходов и найм кареты. Но и эти деньги Клей получал не полностью. Из записей в дневнике видно, что жалованье начислялось в голландских гульденах, которые из Амстердама Клей получал в рублях в банке Штиглица в Петербурге. При обмене значительная сумма терялась. В дневнике то и дело мелькают записи о расходах на одежду, ламповое масло, визитные карточки, гравирование таблички с надписью «Поверенный в делах США» и даже парадный мундир, за который Клей уплатил 250 рублей. В этом мундире ему предстоит впервые представляться в Зимнем дворце.

В октябре 1830 года в дневнике впервые упоминается имя министра иностранных дел Нессельроде. Клей добивается аудиенции; ему предстоят длительные переговоры:

«1 октября. Написал м-ру Рэндольфу [Роанеке] и приложил записку графа Нессельроде. Штиглиц отошлет это через Амстердам.

5 октября. Написал м-ру Рэндольфу и отослал ему три полученных вчера письма. Получил записку от его превосходительства графа Нессельроде, в которой он сообщает, что примет меня завтра в 2 часа пополудни. Получил два письма от церемониймейстера Двора; в одном он извещает, что Двор объявил траур на две недели по случаю смерти его королевского высочества герцога Вюртембергского; в другом — два билета на заседание академии национального искусства».