Второй раз она проснулась уже в десять часов. В доме по-прежнему было очень тихо. Накинув халат, Эля вышла из комнаты, подошла к Лилиной двери, чуть приоткрыла её и увидела, что жена брата спит, уткнувшись в подушку. Стараясь не шуметь, Эля спустилась на первый этаж. В гостиной таким же крепким сном спала Таня. Без своего привычного макияжа в тёмных тонах она была похожа на обычную девушку-подростка семнадцати лет. «Вот что, оказывается, делает с людьми деревенский воздух», – улыбнулась Эля и направилась в кухню, чтобы поставить чайник.
Она допивала кофе, когда в кухню, потягиваясь, вошла Таня.
– Как ты рано встала, – сказала она.
– Да нет, обычно я встаю раньше, – пожала плечами Эля. – Как спалось на новом месте? Надеюсь, привидения не мучили?
– Не-а, – ответила Таня, ещё раз потянувшись, а затем присела напротив Эли. – Чем сегодня займёмся?
У Эли от изумления округлились глаза.
– Мне нужно сходить в магазин, а ты можешь заниматься, чем угодно.
– Я пойду с тобой, – неожиданно произнесла Таня.
– Это ещё зачем? – насторожилась Эля.
– Хочу внимательно осмотреть усадьбу.
– Только без меня, – предупредила Эля.
Таня пожала плечами.
– Какие же вы все скучные и предсказуемые, – презрительно произнесла она. – Ни капли воображения, ни капли интереса к отечественной истории!
– Подожди-подожди, – прервала её Эля, – скажи, пожалуйста, а как отечественная история связана со здешней усадьбой?
– Да очень просто! – презрительно воскликнула Таня. – Сколько людей здесь жило! Голицын, Долгоруков, этот, как его, Тормасов. Ты думаешь, им нечего было скрывать?
– Так-так, – усмехнулась Эля, – вот только не надо мне рассказывать про скелеты в шкафу. Тебе Степан ещё вчера сообщил, что здесь ничего такого не было!
– Тоже мне пророк Илия нашёлся! – усмехнулась Таня.
Через полчаса Эля, переодевшись и прихватив с собой хозяйственную сумку, вышла на крыльцо. Солнышко уже хорошо припекало. День опять обещал быть жарким. Эля посмотрела вокруг. Как же всё-таки хорошо, что Андрей снял именно этот дом! Неожиданно чья-то холодная рука легла ей на плечо. Эля вздрогнула и медленно повернулась: перед ней стояло существо, одетое в длинный чёрный балахон с капюшоном, наброшенным на голову, с ужасающе белым, цвета извести, лицом и с бельмом на каждом глазу.
– Что это? – прошептала Эля, от увиденного у неё перехватило дыхание.
– Это мамин грим, – довольным голосом произнесла Таня.
– Я тебя сейчас убью, – рассердилась Эля.
– А вот и не убьёшь. Если убьёшь – в тюрьму сядешь, и тогда прощай Лилькина диссертация. Её же к защите тогда не допустят. Впрочем, может, это и хорошо, что не допустят. Как ты думаешь? – спросила она и тут же покачала головой. – Нет, Лилька тогда совсем с катушек съедет.
– Немедленно убери со своего лица эту гадость, – сказала Эля, – и… и переоденься.
– «Гадость» уберу, но не всю, – ответила Таня.
По дороге в магазин Таня вдруг достала из кармана сарафана, отданного вчера сестрой, какой-то странный предмет, сделанный из проволоки, и потребовала, чтобы они ещё раз взглянули на усадебный флигель: ей необходимо было проверить наличие геопатогенных зон.
– Каких зон? – озадаченно переспросила Эля.
– Геопатогенных, – снисходительно повторила Таня.
Пришлось изменить маршрут и направиться в сторону бывшей усадьбы. Пока Таня со своим странным прибором обходила флигель в поисках нужных ей зон, Эля увидела возле одного из разросшегося кустарника треснувшую мраморную скамейку и присела на неё.
«Неужели здесь когда-то была красивая ухоженная усадьба? – подумала она, глядя на заколоченный флигель. – Можно только воображать, как всё выглядело при Тормасове. Клумбы, статуи богов и богинь, садовые дорожки, оранжерея, в которой выращивались фрукты. Наверное, и фонтан был. И конечно же, как и во всякой усадьбе, здесь собиралось немало гостей. Играл рояль, звучали романсы. Все аплодировали прелестному пению и восхищались красотой и гостеприимством хозяйки дома. Странно, почему граф не захотел жить в обновлённом поместье? Может быть, он из тех людей, что, закончив какой-нибудь проект, сразу же теряют к нему всякий интерес? Дело сделано, цель достигнута, необходимы новые задачи и свершения, не менее трудные и увлекательные».
– Ничего здесь нет! – прерывая Элины размышления, недовольно произнесла Таня, подойдя к скамейке. – Попробую обойти флигель против часовой стрелки.
– Я подожду тебя возле церкви, – сказала Эля, вставая и отряхивая юбку.
Когда она проходила мимо пруда, то невольно остановилась и принялась любоваться его чистой гладью, в которой отражалась церковь. В памяти неожиданно вспыли строки из стихотворения Черубины де Габриак:
