Опубликовано в журнале "День и ночь". Кто любит красивые истории о любви, грустные о семье, трогательные о взрослеющих пацанах и девчонках, страшные о медицине — тот найдет все это здесь. Конкретно дед-морозного там ничего нет, а есть в целом, атмосферно — непреходящее чудо.
Марина Эшли
Из жизни Деда Мороза
Рассказ признан лучшим на литературном конкурсе «Грядущее поколение», который проводит Литературный Фонд Международного союза писателей «Новый современник» при поддержке литературного портала «Что хочет автор» совместно с журналом «День и ночь».
***
Разве мать солдату правду скажет? Всё у неё замечательно. И Танюшка учится на одни пятёрки. И отец стал серьёзнее, как сына в армию проводили: получку домой приносит. Премию дали…
А Димка было поверил, принял за чистую монету. «Служи, сынок, спокойно». Хорошо, Танюха, наивная душа, написала всё как есть: «У папки опять белочка. Никто ему без тебя не указ. Дни с мамой считаем, когда вернёшься».
Под монотонное бормотание ротного замполита мирно посапывали солдаты. Только рядовой Дмитрий Мороз, по прозвищу Дед Мороз, не спал, думал о доме. Да друг его, рядовой Пилипенко, старательно строчил в тетрадке. Неужели он записывает весь этот бред? «В отчётном докладе XXVI съезду партии подчёркивается, что следует глубже и смелее анализировать явления политической жизни…» — диктовал замполит, меряя шагами Ленинскую комнату.
Как и всё хорошее в жизни, политинформация слишком быстро закончилась. Дед Мороз уныло поднялся, встретился взглядом с сержантом Мухой и поёжился. Сейчас придерётся. Но Муха на этот раз прицепился не к нему. Он выдернул конспект у Максима Пилипенко и зачитал насмешливо: «Рапорт… Прошу направить меня… для выполнения интернационального долга в ДРА».
— Га? Афганистан? Макс, ты что, сдурел? — ахнул рядовой Пётр Омельчук, добродушный парень из Донбасса, прозванный Гавиком за свою манеру вечно всех переспрашивать: «Га?»
— После рапорта не отправят! — изрёк Философ.— Посчитают депрессивным синдромом со склонностью к суициду.
Москвичей в армии не любят. В подмосковной части особенно. За близость к дому, за то, что родные и друзья имеют возможность навещать чуть ли не каждые выходные. Но Иванов, он же Философ, прижился. Он всегда был готов заказать матери что-нибудь купить сослуживцам. И потешал всех своими мудрёными высказываниями по делу и не по делу. С Философом легче жилось. Хотя бы потому, что было кому сказать: «Ну ты и… Философ».
Сразу после политинформации выяснилось, что гражданское население посёлка Тарасовка в лице одинокой бабульки попросило помощи у отцов- командиров — выделить солдатиков забить кабанчика. Единственным умельцем оказался Омельчук, который (кто б сомневался) предложил отправить с ним друзей-«земляков».
Когда новоприбывшие делились на землячества, Димка Мороз растерялся — ростовских больше никого не было. Ему крепко пожал руку Пилипенко: «Призывался у тётки в Подольске, а сам родом из Ростова». И подошёл к ним Омельчук: «Донецкая область. Соседи». Так они и держались вместе.
Солдаты потоптались за воротами воинской части, не веря своему счастью. Первый раз за время службы оказались «на воле». Даже растерялись с непривычки. Пошли искать Колхозный тупик. Кружили по Тарасовке и удивлялись, сколько же тупиков может быть в небольшом посёлке. Возвращаться и уточнять не хотелось — ещё завернут их обратно.
— Ты чего смурной сегодня? — толкнул Деда Мороза Максим.
— А! — отмахнулся было Димка, но не выдержал.— Сеструха написала, что у отца опять белочка. Чтоб его!
— Га? — не понял Омельчук.
— Белая горячка,— с неохотой пояснил Дед Мороз.
— Не переживай,— Максим похлопал Димку по плечу,— продержатся. Вернёшься и наведёшь порядок…
Из-за свинцовых туч наконец-то выглянуло осеннее солнце. Неожиданная чудесная свобода тоже грела душу. Дед Мороз поверил, что всё на белом свете будет хорошо.
Они шли по Вокзальному тупику. Навстречу выпорхнула стайка девчонок в ярких курточках. Парни приосанились, расправили гимнастёрки. Дед Мороз выдернул из-под ремня и заломил на голове пилотку. Хотя и тёрла она ему гладко выбритую кожу. «Деды» велели смеха ради выбрить голову лезвием налысо…
Девушки направились к платформе электричек в Москву, не обратив на солдат абсолютно никакого внимания, даже не посмотрев в их сторону. Как мимо пустого места прошли.
— Были б мы в гражданке,— плюнул им вслед Максим,— жопами бы виляли.
— Та пускай,— добродушно простил девушек Гавик.
— Хорошо тебе,— заметил Дед Мороз и понимающе переглянулся с Максом.
Все знали, что Гавику чуть ли не каждый день строчит письма красавица Оксана.
— Эх,— неожиданно вздохнул Максим,— не сдурил бы, меня сейчас моя девушка ждала бы.
Поражённый догадкой Гавик остановился:
— Ты рапорт в Афган написал, потому что девка бросила?
Дед Мороз удивлённо посмотрел на приятеля, не ожидал такого и он от самоуверенного Максима.
— Да ты что,— оскорбился Макс,— стал бы я из-за бабы. Ребята, вы чего? Да у меня друганы мои самые лучшие из технаря в Афгане. Тётка сказала. Двое, на курс старше. Самые закадычные. Как я им буду в глаза смотреть, когда вернусь. За спинами отсиделся?
