Из жизни кукол полностью

Мы с Кевином смотрели телевизор, – рассказывал он, – выпуск “Спортспегельн” про классические голы разных чемпионатов. Показывали отрывок чемпионата Европы 1976 года, финал, ФРГ против Чехословакии, пятый и решающий штрафной. Чех Антонин Паненка хорошенько разбежался, как для сильного удара по мячу. И… Этот хладнокровный гад подлетает к мячу на всех парах, но не лупит по нему, а мягко бьет под него. Мяч летит по низкой дуге. Паненка обманул не только вратаря немцев, Зеппа Майера, но и всех мелких мира, в том числе и Кевина.

Сам Кевин отчетливо помнил те летние каникулы, когда они с отцом ездили в Грёндаль отрабатывать “штрафной Паненки”. Они тогда все лето тренировались почти ежедневно, и Кевин засекал по часам, сколько длится поездка домой.

Расписаний было два. Одно для короткой дороги, через Грёндальсбрун, другое – для длинного кружного пути, через Кунгсхольмен и Лилла Эссинген. Кевин следил, чтобы отец придерживался установленной скорости, и если отец скорость превышал, то следовало добавить времени. Отец получал от этой игры не меньшее, а то и большее удовольствие, чем Кевин, и Кевин гордился, потому что игру придумал он. В тот вечер они ехали короткой дорогой и оказались на месте преступления в центре Грёндаля. Легковой автомобиль врезался в дерево. Между полицейских машин виднелись носилки, а на них – две ноги в кроссовках. Кроссовки были в крови.

Погибшим оказался известный уголовник, который, будучи под кайфом, открыл стрельбу по полицейским. Кевин просто зациклился на этом случае: делал вырезки из газет, записывал новостные выпуски на видео. Излагая историю гостям, отец подчеркивал, что событие подсказало Кевину выбор профессии. Такова была официальная версия, и Кевин обычно согласно кивал, подтверждая слова отца. Анекдот кончался Паненкой. Отец никогда не рассказывал продолжения.

Домой они ехали уже в сумерках, отец слишком гнал машину. Кевин без умолку болтал о погибшем парне, и когда они въехали на Стура Эссинген, отец на мгновение отвлекся.

Под днищем что-то грохнуло, отец затормозил и вышел из машины.

На асфальте неподвижно лежал серый котик.

Отец обычно говорил, что у него аллергия на кошек. На самом деле он их боялся, хотя не хотел в этом признаваться. Отец огляделся, поднял кота за шкирку, отошел к рощице и выкинул кота куда-то за деревья.

“Не говори маме. Хватит с нее новости о пальбе в Грёндале”, – предупредил он, снова сев в машину.

Когда они уезжали оттуда, Кевин плакал.

Кевин зашел в гостиную. Пустота здесь подавляла, но в то же время комната казалась тесной. У двери когда-то стоял телевизор. Именно по этому телевизору Кевин увидел, как Паненка бьет штрафной. Неуклюжий старый телевизор. А теперь он в каком-нибудь грёндальском магазине.

Кевин открыл окно в гостиной, чтобы немного проветрить. Участок за окном шел под уклон, к кустам сирени. Весной и летом кусты загораживали вид на залив, но сейчас в темноте между голыми ветками мерцала вода. Если Кевин правильно помнил, хозяева кота жили через улицу.

В тот же день, вечером, Кевин тайком ушел из дома, прихватив мешок для мусора. Он вообразил, что случившееся – его вина, он виноват, что отец сбил кота. Разболтался про парня, которого застрелили, и отец смотрел на него, а не на дорогу.

Сунув кота в мешок, Кевин зашел в телефонную будку на Эссингеторгет и набрал номер, записанный на кошачьем ошейнике. Снявший трубку мужчина попросил Кевина никуда не уходить.

Крупный мужик, похожий на Рольфа Лассгорда; кот в его руках казался таким маленьким. Мужчина подбросил Кевина до дома. В машине стояло детское кресло, рядом лежала кукла.

Кевин понял, что сейчас какая-то девочка сидит и ждет, когда вернется папа. И очень скоро девочка будет горевать.

Потом Кевин рассказал, как все было.

Какой же после этого начался кошмар. Хозяин кота орал на папу, а Кевин убежал к себе и заперся. Потом на отца напустилась мама. Они стояли как раз здесь, посреди гостиной, и их голоса пробивались через пол в комнате Кевина.