Бесформенное исхудавшее тело, глаза выпучились и неотрывно, с пустым выражением смотрят на нее.
Но и обезображенный, этот человек оставался красивым. Теперь они знают, кто он. Его дочь находится в Швеции, где – неизвестно. Ее зовут Мерси, и ее разыскивает полиция.
Эмилия накрыла тело и задвинула поддон в морозильную камеру.
Жизнь – последовательность прерванных социальных связей, подумала Эмилия. Сослуживцы приходят и уходят, в семьях случаются разводы, а друзья переезжают. Меняется среда обитания. Смерть – самое радикальное из таких прерываний. Эмилия старалась не вдаваться в пустые размышления о биографии покойных.
Хотя иногда не могла удержаться. Дочь этого умершего мужчины еще не знает, что он умер. В мире шестнадцатилетней Мерси отец еще есть, и socio interruptus еще не произошел.
Эмилия вспомнила свою первую экспертизу – она тогда еще не научилась не думать о мертвых.
Один мужчина толкнул свою жену, и она так сильно ударилась, что умерла. Они были женаты шестьдесят лет и, по словам мужчины, прежде никогда не ссорились. Но именно там и тогда он, по какой-то банальнейшей причине, взорвался. Когда Эмилия и ее коллеги приехали к старикам, муж ждал их в прихожей. Сидел на стуле и причесывал погибшую жену.
Муж скончался через несколько дней. С формальной точки зрения – не самоубийство, просто сердце не выдержало.
Эмилия вышла из морга, открыла дверцу машины и села за руль.
Следующая остановка – Крунуберг, техническое исследование компьютера, который Кевин Юнсон оставил там с неделю назад. Компьютер содержал в себе socio interruptus более тяжелого свойства, и Эмилия надеялась, что молодой коллега это переживет. Как несправедливо, подумала она. Жизнь должна быть книгой, которую не хочется заканчивать, а не книгой, которая обрывается на полуслове.
Еще Эмилия получила ответ из лаборатории в Линчёпинге. Ответ следовало передать бригаде полицейских, которые расследовали дела о проституции.
Когда она отъезжала от патологоанатомического института, в Сольне пошел первый снег.
С самого детства кошмары Новы питала одна сказка. Речь в ней шла о великанше по имени Грила. Великанша жила в пещере, была злая, уродливая с крючковатым носом, усеянным волосатыми бородавками. Из пещеры она вылезала, чтобы поискать непослушных детей себе на ужин. Поблизости всегда оказывались какие-нибудь сорванцы, которые прямо-таки ждали, чтобы их съели.
Кошмары всегда были одинаковы, и Нова просыпалась с отвратительным привкусом страха во рту.
Сейчас она чувствовала тот же привкус.
Проведя восемь дней в Вестберге, отрезанными от мира, они, чтобы убить время, стали давать друг другу маленькие задания.
Непослушные сорванцы.
Нова стащила в каком-то магазине дорогие спреи для волос, кремы и косметическое масло и теперь расставляла флаконы и баллончики рядком на столе.
Выбираться в город само по себе было рискованным предприятием. Они уже два дня как объявлены в розыск, их фотографии и имена напечатаны в газетах. Нова коротко постриглась и выкрасила волосы в черный цвет, но ее все равно можно узнать.
Несколько дней назад Мерси подцепила клиента и обработала его на автозаправке в Книвсте. Того самого мужика, который играл в видеоролике отца Новы. Мерси удалось угнать его машину, серебристо-серую BMW. За машину они получат от Цветочка тридцать тысяч, хотя он и вздрючил их за неосторожность.
Кроме как добывать деньги, заняться было особенно нечем, и они на стенку лезли от скуки. Нова рассматривала украденное. Некрасивая старинная ваза; русские шахматы, в которые они не играли. Под диваном помещались три коробочки с бокалами для шампанского из “ИКЕА”, ценой в сто семнадцать крон. Поездка на такси до Кунгенс-Курва, где Мерси их стащила, и обратно обошлась Мерси гораздо дороже.
Еще у них имелось изрядное количество сигарет и конфет, и, хотя девочки заплатили только за половину этого добра, они все равно экономили деньги.
Транжирить не стоит.
Они собираются в США.
Мерси курила, сидя в кресле. Дым утягивало в плохо заклеенное окно. Нова замоталась в одеяло.
– Тебя моя добыча не впечатлила, да?
Мерси рассмеялась и сжала ее руку.
– Ну… Тебе как будто скучно играть в кражи. Тебе и со мной скучно?
Нова подумала, а потом сказала:
– Скучно с тобой? Ты же идеальная.
И это сущая правда. Они могли говорить обо всем, могли открыться друг другу, нечего больше было стыдиться.
– Ты лучше всех. Но что ты во мне нашла? – спросила Нова.
– Ты единственный человек в мире, которого мне не хочется убить.
Пару секунд они смотрели друг на друга, потом захохотали.
Как просто стереть все серое, прогнать скуку и печаль, если ты не одна!
Чтобы скоротать время, девочки затеяли писать Луве. В конце концов, тот факт, что Нова и Мерси столько говорят друг с другом – его заслуга.
У Мерси появилась потребность выговориться.
Как будто от этого зависело все.
Она потушила сигарету и тут же закурила новую.
