Куда пристроить солдата-отставника и как поучаствовать в велопробеге? Автору это тоже было не известно до определенного момента.
На 23 февраля родители подарили в группу солдата, сделанного из воздушных шариков. Солдат был высокий, стройный, в фуражке калачиком и весело улыбался всем приходящим и проходящим мимо. Но все хорошее кончается и через неделю после праздников, я решила отправить рядового в отставку. Не будь аттестации, дня рождения сына, подготовки к праздникам, моего юбилея и гриппа (все в одном флаконе), голова у меня работала бы лучше, и ничего бы не произошло. Ручаюсь.
Уходя с работы, мы должны были отмечаться в журнале на ресепшне, а для этого надо было пройти через музыкальный зал. В верхней одежде это делать запрещено, поэтому я, как дисциплинированный воспитатель, нагрузилась вещами: сапоги, пальто, сумка, пакет с толстенной инновационной папкой и конспектом завтрашнего открытого занятия в одной руке, в другой – будущий отставник, и отправилась в путь.
Солдатик весело пробрякал ногами по ступенькам со второго этажа на первый, и я ввалилась в музыкальный зал, благодаря всех богов, что репетиция утренника к 8 марта уже кончилась.
Представляю реакцию коллег, которая не задержится:
– Ты куда его, сердечного?
– За что ж его так?
– Бедолага. Оставила бы в хозяйстве, глядишь на что-нибудь бы и сгодился.
Дальше моя фантазия кончилась, потому что музыкальный зал я благополучно проскочила, никого не встретив.
Выйдя в коридор и облегченно выдохнув, я оделась и уже хотела идти, но представила, как я тащу солдатика через зимний скользкий двор. А там ветрище. И гололед страшенный. Воображение незамедлительно подкинуло картинку, как я, мужественно преодолевая сильные порывы ветра, наклоняясь вперед, иду на шпильках навстречу мусорному баку, как к своей заветной мечте. Меня тащит обратно по льду вместе с солдатом и пудовым пакетом, но я борюсь из последних сил и побеждаю! Или иду в обход. А из окна меня провожают осуждающие и недоуменные взгляды коллег. А мне его еще в мусорный бак как-то заталкивать, а потом еще и детям объяснять, почему наш солдат теперь улыбается всем оттуда. А на следующий день на работу. Господи!
На ресепшне никого не было, зато на столе лежала канцелярская скрепка, очевидно, выполняющая функции охранника. Я разогнула заместителя, вставила в уши наушники и включила музыку (с детства боюсь, когда лопаются воздушные шары). Решительно наклонившись к лежащему солдату, я храбро ткнула его скрепкой в живот. Грохот был слышен даже через наушники.
В садике был тихий час.
– Кого уронили? – не выходя из кабинета, громко поинтересовалась заведующая.
– Это я, – ответила я, проклиная все на свете, – резинового солдата лопнула.
И только потом поняла, что лучше бы я промолчала.
Заведующая выглянула, и я судорожно помахала ей рукой от бедра, изобразив виноватую улыбку. Ну, кто, кроме меня еще способен на такой идиотизм? Она опустила глаза вниз и понимающе хмыкнула: у моих ног лежали улыбающаяся голова и ноги, соединенные лопнувшим туловищем, сейчас больше похожим на тряпочку, а я стояла над останками в расстегнутом пальто, сдвинутой на затылок шапочке и со свисающими с шарфика наушниками – уработалась.
– Не выдержал эксплуатации? – поинтересовалась заведующая.
Лучше бы я его у девчонок в прачечной лопнула, посмеялись бы тихонько на троих и разошлись. Как завтра на работу идти – не представляю. Аттестация! Господи! Методисты же вместо того, чтобы оценивать мое открытое занятие, будут хихикать и делать многозначительные глазки! А они еще после моего эссе не остыли. Убейте меня!
В августе выхожу с отпуска на работу и сразу нарываюсь на совещание. Это тоже моя особенность – собирать неприятности. Кто-то опаздывает каждый день на полчаса, но его странным образом не замечают, но стоит на минуту позже прийти мне, и горячая встреча в лице всего начальства обеспечена. Или совещание в первый рабочий день, когда надо срочно писать планы, а перед этим еще и прочитать все, что было, и желательно за прошедший месяц. Мысленно чертыхаюсь: придется сидеть на работе часов до десяти. Ладно, год как-нибудь выдержу, выпущу группу и на пенсию – заниматься домом и готовиться к экзаменам. Экзамены не мои, а сына, но над душой стоять мне, заодно и память освежу.
Совещание, что странно, пробежало со скоростью бешеного зайца, но в конце возникла заминка.
– В субботу, как вы знаете, День Государственного флага России. В городе пройдет велопробег. Кто будет участвовать? – спросила методист.
Призывы к сознательности разбились о глухую стену молчания. На призыв к патриотизму откликнулись сразу – предложением отпраздновать дома. Посулы денежного вознаграждения были встречены легкими смешками. Знаем мы эти стимулирующие выплаты: сто рублей (на три булки хлеба даже не хватит). Да-да, продолжаем фанатично платить за вход.