К осени понял, как надо работать, чтоб водились деньги. На участке заселяли новый дом, и он, имея ключ от незаселенных квартир, — а все замки одинаковые, — стал снимать со смесителей коронки, а иногда и смесители, и ставить жильцам-бедолагам за деньги. Снимали и ребята, но меньше, у всех полставки: то в магазине, то в тепловых сетях, и домой приносили более полутора сот, а Коля новичок и полставок не имел, зато ловчее загонял жильцам им же принадлежащие сантехнические приборы.
Скоро умывальники и компактные бачки пустил в оборот. Вселяется жилец — умывальника нет, а Коля тут как тут. Его просят достать, и он за деньги приносит с другой квартиры умывальник, и опять ждет жертву.
И ребята с уважением стали относиться к нему — стремительно выравнивался с ними.
В магазине нашел общий язык с директором и стал выполнять мелкий ремонт. Директор в наряде закрывал больший объем работ, и деньги делили пополам.
О том, что Коля не лыком шит, прослышал домоуправ и подал несколько раз руку. Максим Петрович уважал деловых людей и сам шел в ногу со временем: всем квартиры давал за взятки, и лишь красивым женщинам — бесплатно. Кроме женщин, любил водку, самогон и сало. «Отлично, — думал Коля, — с таким домоуправом не пропаду».
Как-то, провожая Максима Петровича, рассказывал:
— До поступления к вам стоял на очереди в кооперативе. Конечно, я получил бы кооперативную, но там новый дом улучшенной планировки собирались строить и сказали уплатить около четырех тысяч. А здесь можно получить квартиру не за десять тысяч, а если получу, отблагодарю, кого надо.
Домоуправ молчал. Слесарь ему явно нравился.
Коля знал тактику Максима Петровича: пообещает слесарю квартиру, и начнет гонять парня: то справку не так составили, то ненужную потребует. И ждет на лапу. А Петров такой догадливый: еще ему не обещают квартиру и не гоняют за справками, а он уже предлагает взятку. «Молотое, молоток, — думал домоуправ, — будет тебе, Петров, квартира».
Заработав денег, осенью собрался в Москву, на фабрику глазных протезов, — он там стоял на очереди, — вставить глаз по цвету. На работе взял отпуск за свой счет.
Когда покупал билет на самолет, кассир спросила:
— Фамилия?
Не любил, когда спрашивали фамилию. Ментам, если попадался, часто не свою говорил. И брякнул:
— Иванов.
В аэропорт приехал рано утром, но Москва самолеты не принимала.
Посадку объявили под вечер, но утомленный Коля не расслышал и хватился, когда до взлета оставались считанные минуты. Ему закомпостировали билет на следующий рейс, не удержав двадцати пяти процентов.
Объявили посадку на новый рейс, и пошел второй раз регистрировать билет. Настроение испортилось: чемодан улетел с первым рейсом.
Во Внуково пошел за чемоданом. Дежурная багажного отделения, выслушав, сказала:
— Этот рейс еще не садился.
— Как не садился? Я опоздал на него, и точно знаю, он взлетел. Дежурная посмотрела журнал.
— Говорю не садился. В журнале нет записи.
— Как нет записи, если я опоздал на него и он мне только хвост показал.
Дежурная не знала, как отвязаться от назойливого пассажира. Ей некогда: самолеты во многих городах задерживались, а теперь разрешили посадку, и с багажом хлопот невпроворот. Позвонила по телефону.
— Ваш самолет приземлился в Домодедово, — сказала она.
Мчится в Домодедово. Свет фар выхватывает из темноты колдобы автотрассы. Не думал, что московская кольцевая мало чем отличается от волгоградских дорог.
В комнате находок чемоданами и сумками заставлены все полки. «Значит, не один я раззява», — подумал и подошел к дежурной.
Она быстро нашла чемодан.
— Почему в билете фамилия Иванов, а в паспорте Петров?
И только теперь вспомнил: в билете не своя фамилия.
— Я купил билет с рук, — нашелся он.
— Не выдам чемодан, зовите милиционера.
Подошел к милиционеру.
— Забытым багажом не занимаюсь, — сержант отвернулся.
Но дежурная без милиционера отказалась выдать чемодан, и он второй раз подошел к сержанту.
— Что вы парня гоняете? Это ваша работа и не посылайте его к нам, — зайдя в комнату находок, сказал сержант.
Около выхода его атаковали таксисты и частники, предлагая оттартать в любое место. «Сдерут, черти, три шкуры», — и дождался автобуса.
Ночь перекантовался на аэровокзале, и с открытием метро поехал к знакомым на Волгоградский проспект.
На фабрике глазных протезов целую неделю улаживал дела. Ему бы и за три дня изготовили протезы, но он, неопытный, не понимал: техникам надо пообещать подарок. Это ему объяснил бывалый пациент.
В Москве остановился на той квартире, где раньше жила троюродная сестра. Но ему интересно познавать новое, и отправился в одну из лучших гостиниц — «Россию» — поговорить с администратором и убедиться, сможет ли он, в случае надобности, получить номер. А то все говорят: в Москве невозможно попасть в гостиницу.
Он шел через широкие холлы с тропическими растениями. Стрельнув в зеркало и поправив шляпу, спокойно, будто десятки раз бывал в таких гостиницах, подошел к администратору. Она сидела за барьером, симпатичная, лет сорока, и оглядывала его, пока приближался.
— Здравствуйте, — улыбнулся Коля, — мне надо номер.
