— Выпьемте за поэзию! — с восторгом сказал Коля.
Они сидели допоздна. Буйда достал вино собственного изготовления, и, разговаривая о литературе, потягивали приятный БУЙДвейн.
Когда шли домой, Альберт Николаевич сказал:
— Ты не знаешь, почему Буйда заплакал, когда читал твою статью. Я не хотел тебе говорить, но скажу. Ты написал, что у него есть сын, что учится он в университете. Тут вот какое дело. Он увез мою сестру с ребенком от мужа. Своих детей потом не было. А он так хотел сына!
От Тенина пришло письмо. Он хвалил зарисовку и советовал писать статьи для областных газет. Олег Викентьевич торопил достать Библию.
На очередном занятии университета молодого журналиста Петров сказал:
— В новогоднем номере «Комсомольской правды» напечатана заметка корреспондента из Токио Преображенского. Он пишет: в Японии продукты питания заворачивают в пленку, а эта пленка выделяет вредный газ, вызывающий раковые заболевания. Были смертельные случаи. Японцы возмущаются и требуют прекратить использование вредной пленки. Вслед за Преображенским в местных и центральных газетах помещены заметки о репортажи с «Каустика». В них пишут: на волгоградском химкомбинате выпустили тонны пленки, и в нее будут заворачивать продукты питания. Пленка называется «Крехалон». Она, как и японская, выпускается на основе поливинилхлорида. А на нашем химкомбинате установку по производству пленки строили японцы. Мы тоже будем покупать продукты питания, завернутые во вредную пленку. Японцы протестуют против нее, а мы во всех газетах кричим: ура чудо-пленке!
Виктор Паклин переглянулся с журналистами и встал. Выкручиваться нет смысла.
— Я думаю, это последняя заметка Преображенского из Токио.
После занятий Коля, радостный, подошел к Паклину.
— Виктор, — он протянул красочный номер новогодней газеты «Химик», — мою зарисовку перепечатала многотиражка!
Паклин посмотрел зарисовку и, вернув газету, с пренебрежением ответил:
— Они в загоне. У них не было материала, вот и тиснули.
Для покупки комнаты Коля с женой накопили немного денег, а остальные пообещала мать. Домоуправ заверил: третью комнату впишут матери в ордер. Но внезапно соседка сказала:
— Я расписалась, но продавать комнату не буду. Мы с мужем соединимся.
В комнату въехал новый жилец.
Петров никогда не бывал в церкви на Пасху. И вот с другом, Сашей Земцовым, — с ним он учился в училище и переписывался из тюрьмы, — поехал в Казанский собор. Собор находился рядом с тюрьмой.
Взяв с собой куличей, крашеных яиц, банку консервов и молодого луку, парни купили две бутылки и вечером подошли к церкви. У калиток стояла милиция и молодых не пускали.
С сумерками к церкви повалил народ. Пожилых не останавливали.
Молодежь собралась вокруг храма. Хотелось посмотреть вынос плащаницы. Усиленные наряда милиции и дружинников приехали на машинах. Ребята спорили с ментами: в Советском Союзе вера в Бога не запрещена.
Кого только не было у храма! В толпе немало бичей, и они особенно ждали воскресения Христова: верующие подадут освященную милостыню. Изрядно поддатая бичевка, лет сорока, в истрепанном одеянии, покачиваясь, несмело шла к собору. Не разглядев в темноте железных прутьев, ткнулась изношенной туфлей с чужой ноги в бетонное основание ограды. Увидев калитку — вошла.
Многие ребята прихватили с собой водку и распивали на подступах к храму.
Коля с Сашей остановились возле компании парней и девчат. Они разбирали прошлогоднюю Пасху в Никитской церкви, что в Бекетовке.
— Здесь, наверное, не будут разгонять, — сказал один.
— Конечно, не будут, а то давно бы разогнали, — отозвался другой.
— Ребята, а что, разгоняют собравшихся у церкви? — вклинился в разговор Коля.
— В прошлом году у Бекетовской церкви менты вызвали по рации пожарников, и те поливали из шлангов. Да собак спустили.
— Саня, давай, с божьей помощью прорвемся в церковь.
Самые отчаянные перелезали через забор, если менты в спорах теряли бдительность.
— Вот здесь проскочим. Они разговаривают и не смотрят.
Перелезли через забор, а портфель протащили между железными прутьями.
— Зайдем в церковь, — сказал Коля, и они еле протиснулись.
