Так что кулаком в России издавна считался не крепкий хозяин-мужик, у которого было два-три взрослых здоровых сына-работника, надельной земли на мужские души десятин 15–20, пяток лошадей, такое же количество коров, а если и снималась земля в аренду и нанимались поденные или постоянные работники, так это хозяйство опять-таки производило национальное богатство – хлеб и лен. Кулаком был трутень, паразит, который ничего не производил, но, опутав сетью долгов целую округу, зажимал ее в кулак и пил из нее все соки – и из беднейшего мужика, и из незадачливого помещика. А всего имущества у него было – снятая в аренду обветшавшая избенка с кабачком или лавочкой.
Что касается волостного правления, то это была обычная деревенская изба, где по стенам шли лавки, стояли стол да шкаф с бумагами, висели, как и повсюду, образ, олеографический портрет царствующего императора да несколько указов и постановлений «вышней» власти. А холодная клеть, так и называвшаяся «холодной», или клоповником, служила узилищем для ареста злостных неплательщиков податей (по приговору волостного схода – до трех дней), буйных пьяниц и драчунов.
Пожалуй, следует сказать и еще об одном русском деревенском общественном центре, правда, находившемся не в деревне и не в селе – о мельнице, ветряной или водяной. Мельница в сельской местности была непременной принадлежностью: ведь муку сюда на продажу никто не вез, потому что купить ее было не на что. Мельница обслуживала целую округу, несколько деревень, сел, помещичьих имений. Стояла она где-нибудь на отшибе, хотя и недалеко от деревни, на запруженной речке или на бугре, вокруг которого поблизости не было леса. Плотины на сельских водяных мельницах были обычно дрянные, навозные, низкие, напор воды невелик, и на всю зиму воды не хватало. Имели эти мельницы один-два постава, то есть пары жерновов, да хорошо еще, если крупорушку. Мельник был или владелец такой небольшой мельницы, или арендатор, или наемный работник, если мельница принадлежала помещику, или помещичий крепостной. Жил он с семьей на мельнице, что считалось делом опасным для жизни, а мельников считали знавшимися с нечистой силой. Ведь стоявшая вдали от жилья мельница была прекрасным обиталищем для всякой нежити, а водяная мельница к тому же стояла прямо над омутом, где обитал чуть ли не под ее полом водяной. И сами мельники отнюдь не стремились развеять такие подозрения, а напротив, укрепляли их, поскольку это придавало им веса, и обиженный помольщик опасался спорить с мельником. Люди все эти были хитроватые, себе на уме, и действительно, знающие – но не способы вызова нечистой силы, а устройство мельницы и ее регулировку, а также и разные приемы жульничества.
