Тебе нельзя оставаться здесь, – озабоченно ответил китаец. – Твой дух слишком неспокоен для этих мест. Чтобы обрести покой в душе, нужно сперва навести порядок в голове. А у тебя слишком много мыслей. Пустых мыслей, они постоянно крутятся у тебя здесь, – он постучал пальцем по виску. – Отбрось их все: они засоряют наше сознание, крадут нас от мира и от правильных мыслей.
Он немного подумал и сказал:
Идём. Я знаю, что тебе нужно.
Он вывел Василия с площади и, указывая вдаль вглубь Ада, сказал:
Видишь ту высокую гору? Иди в этом направлении, но держись по правую сторону от неё. Там ты найдешь то, что тебе нужно.
Китаец снова приятно улыбнулся и поклонился Василию, а тот, сердечно поблагодарив, воодушевленный пошел в указанном направлении. Куда он шел, что должен был найти – для Василия это была загадка, но это даже было увлекательно.
По земным меркам он шел уже несколько дней, и с каждым шагом в нем возрастало опасение, что он уже прошел мимо ТОГО, ради чего покидал знакомые дворцы, портики, галереи, беседки и приближался к мрачным землям «дикого» Ада. Вот уже и гора оказалась позади, и люди стали мрачнее, безразличнее, угрюмее, и вместе с ними, казалось, мрачнело само небо. Василий все чаще останавливался, внимательно вглядываясь во всё, что могло бы пролить свет на его тайну.
Что он ищет? Может быть, за этим камнем пещера, в которой ему стоит уединиться, как отшельнику, и провести годы в безмолвии? Или, может, нужно присоединиться к этой сидящей бездумной, почти отупевшей группе людей, чтобы научиться избавляться от лишних мыслей? Или же в этом неприметном доме хранится древняя библиотека с тайными знаниями? Что ему нужно найти? Или кого? Он вглядывался в лица прохожих, одиноких или окруженных толпой, надеясь найти в них своего нового учителя, но все догадки вызывали у него сомнения.
«Раз он не сказал, что мне нужно, значит, я признаю ЭТО сам, как только встречу, – размышлял Василий. – А, может быть, смысл моего путешествия – само путешествие? Может быть, так я смогу заглянуть в свою душу? Как он бишь говорил? Слушать самого себя». И Василий начал шагать увереннее, но и эта уверенность угасала. Воодушевление, полученное в разговоре с китайцем, почти всё выветрилось из него, и опять возвращались озлобленность, отчаяние, равнодушие и, вместе с тем, желание обжорства, выпивки и вульгарного поведения.
Неожиданно впереди раскинулась строительная площадка, на которой работали более сотни душ. Зрелище это было для Василия удивительно тем, что обычно всё, что ни было в Преисподней, появлялось само собой: еда всегда была на столах, вино не уменьшалось в амфорах и кувшинах, и даже светильники никто никогда не заправлял. Так же и к зданиям Василий относился как к данности, и тут нате – стройка.
Среди строителей выделялась одна фигура со свитками, управлявшая всем процессом. Это был грек, причем «древний», по крайней мере, так можно было заключить по посеревшему гиматию, закрывавшему его тело, и сандалиям, тонкими ремешками опутавшим его ступни и щиколотки. Светлая коротко стриженная голова, аккуратная круглая бородка, окаймлявшая лицо от уха до уха, и прямая линия носа, переходившая в лоб, укрепляли это предположение.
– Что это будет? – спросил Василий, приблизившись.
– Интересуетесь? – спросил в ответ прораб и блеснул полными живой и доброй силы глазами.
– Никогда не видел, чтобы здесь что-то строили.
Грек широко улыбнулся и не без гордости заявил:
– В Аду всё построено нами. Большинство зданий проектировал лично я.
Оказывается, все эти здания были не просто построены кем-то, а построены одной командой! Всё то множество живых мыслей, воплощённых в камне и золоте, которые поражали священника в первые дни и к которым он постепенно привык – все эти тысячи и тысячи шедевров имели одного автора, и он стоял сейчас перед ним! От этого строения показались Василию ещё прекраснее.
– Неужели всё это построили Вы?!
– Мы все.
– Это потрясающе, позвольте Вам выразить свое восхищение, – Василий схватил руку грека и принялся её безудержно трясти. – У меня просто не хватает слов! Всё, что Вы делаете – изумительно!
Зодчий приятно улыбнулся.
– Пифодорос из Коринфа, – представился он.
– Василий, священник… Бывший.
Строитель был рад поделиться своими замыслами и тут же развернул чертежи.
– Забудьте всё, что Вы видели. Я собираюсь построить нечто совершенно грандиозное!
– Он каждый раз так говорит, – с улыбкой произнес, проходя мимо, круглолицый с черной густой щетиной строитель.
Пифодорос снова улыбнулся и продолжил:
– Это храм, это будет грандиозный храм Мировому Началу, Логосу. И, что самое важное, внутри него не будет никаких опор! Я все продумал. Само здание, как видите, будет иметь круглые очертания. Вот здесь снаружи пойдут два ряда колонн, а вот здесь будут более толстые колонны; несущие балки будут проходить вот так и вот так. Купол будет на парусах, и я рассчитал, чтобы вся нагрузка приходилась вот сюда…
