В центрах, – Яков снова улыбнулся. – Слушай, откуда ты всё знаешь? Господари, орбитальные станции… Кто это тебя так подковал?
Тихон. Фамилии не знаю.
Это который вёз тебя? Когда успел? Вроде ехали молча, – Яков искоса бросил хитрый взгляд на Василия и лукаво улыбнулся. – Надо будет его порасспрашивать.
Василий прикусил язык. Он умудрился дважды за ночь подставить своего спасителя, да ещё как! А Яков, на самом деле, уже давно был в курсе всех уловок некоторых своих сотрудников, но эти безобидные шпионские игры его не волновали, а даже забавляли, как забавляют родителей секретики маленьких детей. Что касается Тихона, то он, хоть и был лоялен к господарям, но не был связан с ними напрямую, он не поставлял им оружие, не покрывал их и никого не агитировал. Все его тайны были связаны с его личной жизнью и никак не вредили Системе. Конечно же, устранять ценного работника из-за таких пустяков было бы себе в убыток, просто Якову нравилось издеваться над Василием, и сейчас, глядя искоса, он не без удовольствия наблюдал, как тот смутился и опустил глаза.
Они вошли в ангар. По длинному коридору, пронизывавшему его насквозь, проходила пара монорельсовых дорог, на одной из которых стояли две вагонетки, схожие с бобслейными санями. В ангаре было оживлённо: по коридору туда-сюда бегали солдаты и специалисты в белых комбинезонах, бегали, даже если в этом не было необходимости – таков был порядок. Они бежали размеренно, красиво, высоко задирая колени, как атлеты на античных вазах. Василий и Яков сели в вагонетку и неспешно поехали вглубь ангара, а пробегающие мимо солдаты отдавали им честь, при этом стараясь бежать ещё красивее.
С детства им внушают, будто они избранные, – комментировал Яков, бросая брезгливые взгляды на своих сотрудников. – Вот и кичатся, словно без них жизнь невозможна.
Зачем тогда внушать?
А чем я их тогда к работе привлеку? В мире и существует только три стимула: страх, деньги и слава. На страхе долго не продержишься: кого все боятся, тот и сам должен всех опасаться, а денег у нас нет, вот и остаётся одно – слава и почёт.
Есть ещё добрая воля.
Добрая воля, – повторил за Василием Яков. – Вот бывало, приставишь купцу сабельку к горлышку, и он добровольно все свои тайнички открывает. Или сунешь холую какому алтын – так он за милую душу все планы хозяйские расскажет. Вот это я понимаю – добрая воля, а в другую добрую волю я не верю. На добрую волю надеяться – всё одно, что о золотом кладе мечтать.
Он проводил презрительным взглядом бегущего офицера.
Вот, бежит, деловой, и, поди, думает, что мир спасает.
Яков презирал всех и не скрывал своего презрения: презирал гермафродитов, презирал гвардейцев, презирал «охранников», презирал Дьявола, презирал себя и свою жизнь. Он старался казаться весёлым, по-разбойничьи бесшабашным, как в старые добрые времена, но сквозь его улыбку пробивала безнадёга. Везде ему было паршиво, и надеяться уже было не на что – капкан захлопнулся.
Проехав совсем немного (это расстояние можно было спокойно пройти и пешком), они вылезли из вагонетки и оказались перед высокими железными воротами с надписью «Docti Continue Lar eX Virtualis Intelligentia»1.
Вот сердце Мира, вот он – «Лар», – сказал Яков, воздев руки к надписи. Как по заклинанию, ворота тяжело вздохнули и разъехались в стороны. Они вошли в небольшую, но высокую и холодную комнату. Стены комнаты сверху донизу были закрыты светло серыми щитами, и только из правой стены торчала блестящая металлическая столешница с небольшим прозрачным экраном на ней.
Всё это здание, – пояснил Яков, – один большой биокомпьютер, подобный человеческому мозгу. Это место и есть Серверная. Вот он – пуп Земли! Центр жизни! От того, что здесь ежесекундно вычисляется, зависят миллиарды жизней. Умрёт он – и умрут ВСЕ!
Последнюю фразу он произнёс с такой фатальной значимостью, будто тумблером за одним из этих щитов мог выключить Солнце и все звёзды Вселенной. Лицо от этого у него стало страшным, яростным и в то же время словно напуганным – так выглядит загнанное в угол животное. Однако Яков тут же, словно опомнившись, принял свой обычный удалой, непринуждённый вид, скрестил на груди руки и улыбнулся.
Ну-ка, давай-ка узнаем всю подноготную твоего, как бишь? Тихона?
Он подошёл к экрану и произнёс:
Выдать данные о полковнике Городской охранной службы Тихоне… Как говоришь фамилия? Не знаешь? Смоляков! Смоляков – его фамилия! Вспомнил.
В ответ на приказ на столешнице проявился вдавленный след пентаграммы, в точности повторявший очертания амулета Якова.
Ах, да! – Наместник достал амулет и приложил к этому месту. – Здесь всё не так просто.
По экрану побежал текст, а знакомый гнусавый металлический голос озвучил его:
– Полковник Смоляков Тихон Евгеньевич, 2003 года рождения, образование высшее техническое. Член Ордена Высшей Сотни Сотрудников. Поступил на службу в две тысячи…
Всё, что говорил динамик, Якову было не интересно, он повернулся к Василию и похлопал ладонью по стене.
