И всё же у неё перехватило дыхание, когда нежный солнечный свет коснулся его волос и они блеснули. Когда Насир подхватил весло, и угасшее воспоминание тронуло его губы слева, отпечаталось морщинками на коже, словно на тонкой конфетной обертке.
А потом Насир смотрел на неё, а она отводила взгляд. Вспышка серебра отвлекла её внимание от палубы корабля Цзинань, когда лодка начала спускаться на воду. Девушка поняла, что именно здесь они и расстанутся с Серебряной Ведьмой.
Анадиль склонила голову, и Зафира с удивлением поймала себя на том, что будет скучать по этой женщине. «Ну разве что самую малость».
Серебряная Ведьма посмотрела в глаза сыну, прощаясь, и Насир перехватил этот взгляд, и его губы сжались. Он держал в узде все свои эмоции, скрытые глубоко под пепельным стеклом его глаз.
Шлюпка коснулась ласковых вод моря в тени корабля. Судно купалось в солнечных лучах – изогнутый золотой птичий клюв, перья крыльев, складывавшихся в языки пламени. Феникс. Над парусами развевался бирюзовый флаг с гербом Зарама – золотой топор и три капли крови. Вёсла ритмично рассекали лазурные волны, убаюкивая, но потом Цзинань начала болтать, и её команда не меньше, чем она сама, хотела говорить обо всём и ни о чём.
– Как можно столько болтать? – наконец спросила Кифа с наигранным изнеможением.
Зафира не слышала, что ответила Цзинань. Они уже приближались к берегу, когда она ощутила, словно чей-то палец провёл по позвоночнику. Воздух стал тяжёлым – предупреждение. Охотник – а точнее, Охотница – всегда прислушивалась к дыханию земли.
– Что-то неправильно, – тихо проговорила она.
Кифа стукнула себя копьём по бедру и покачала головой:
– Чего нам бояться? Мы – призраки, исправляющие ошибки. Никто и ничто не встанет на нашем пути.
– Вычурные слова никому ещё не помогли выжить, – заметила Цзинань, когда лодка скользнула на песок берега.
– Жаль, что ты никогда не встречалась с Альтаиром, – ответила Кифа.
Зафира вышла на берег первой. Здесь тяжёлое чувство лишь усилилось, и по рукам побежали мурашки. С чавканьем она вытащила ногу из мокрого песка. Команда развернула лодку и начала грести обратно к кораблю, громко прощаясь. Цзинань, такая же беззаботная, как и её моряки, разминала ноги.
– Нет ничего, что я любила бы больше, чем море под ногами. А всё-таки приятно размять ноги на твёрдой земле.
– Ах, маленькая жар-птица, ты говоришь как старик, – ответила Кифа. Теперь, когда она выбралась с тесного корабля, её голос звучал с азартом. – Эй, а почему ты не вернёшься с остальными?
– Ну, боюсь, тебе придётся ещё некоторое время потерпеть моё общество, пока я не получу причитающееся мне серебро. А моя команда в это время отвезёт ведьму на острова Хесса и вернётся. Не уверена, можно ли доверять монетам от ведьмы, но предложение было слишком соблазнительным, чтобы отказаться.
– Что ты собираешься делать с таким количеством серебра? Купишь себе стульчик?
– Тихо, – велел Насир, и Зафира мгновенно натянула тетиву. Лук лежал в руках как родной – она соскучилась по этому чувству.
Кифа перехватила копьё. Насир осторожно зажал ящик под мышкой, а свободной рукой обнажил свой скимитар.
Солнечный свет скользил по барханам и заброшенным зданиям. Зафира не заметила фигуры в капюшонах, пока что-то не ужалило её в шею, и в следующий миг мир погрузился во тьму.
Затишье, наступившее сразу после того, как якорь с оглушительным скрежетом прочертил по дну, было бесконечно хуже любой тишины, которую Альтаир слышал прежде. Хуже, чем тишина, воцарявшаяся после умащения свежего трупа. Хуже, чем молчание в ответ на непринятое предложение.
Хотя, возможно, последнее и было самым ужасным – откуда ему знать? Никто никогда не отказывал таким, как Альтаир.
Он сразу узнал тёмные пески и мрачное небо Сарасина. Хотя теперь небеса стали ярче, а песок – не таким чёрным, это место идеально подходило для ифритов и дурных предчувствий, сжимавших его желудок вместе с голодом. Что чувствовала мать, когда сбежала из Шарра после того, как Сёстры пали, а Лев был заключён в ловушку, сбежала, отягощённая бременем в утробе? Каково ей было притворяться кем-то иным, рассказывать сыновьям, что они – сафи по крови, наследие, многократно уступающее редкой крови силахов?
Альтаир связал эти мысли и загнал поглубже.
Он последовал за Львом вниз по деревянным сходням, размахивая руками и гремя цепями так громко, что даже мёртвые в далёком Зараме бы проснулись. Альтаир скользил взглядом по заброшенным ветхим домам, вырисовывавшимся у берега, в поисках помощи, но вокруг была лишь пустота, и осознание, что он остался совсем один, пробирало до самых костей.
Ничего. Никого. Они ещё не успели прибыть, иначе бы были здесь, не так ли? Альтаир знал, что Насир и остальные должны попасть в Крепость Султана, и всё же. Если бы он потерял кого-то из своих, то объехал бы целый свет, только бы отыскать.
– Их здесь нет.
От голоса Льва Альтаир вздрогнул. В протянутой руке тот держал кусок лаваша. Вторая половина осталась у него, для себя. Только Насир делил еду пополам настолько идеально.
