Костров спросил, кто здесь из старших, и врач ответил, что старшим будет начальник тыла соединения, интендант первого ранга, и показал на военного, стоявшего на каменном плато в окружении каких-то людей. Подходя, Костров догадался, что многие из них партизаны; одеты они были кто во что горазд, но у каждого на пилотке, фуражке или шляпе самодельная жестяная или матерчатая красная звездочка. В разговоре интендант что-то улаживал с ними. Вид у интенданта был чересчур воинственный, даже грозный: в каске, в шинели, туго затянутой портупеей, с автоматом через плечо, обвешанный гранатами-лимонками и противогазной сумкой. Не желая мешать, Костров остановился вблизи, слушая, и грозный интендант, скосив насупленные брови, заметил его:
- А вам что надо, майор? Вы откуда?
Костров доложил, кто он и зачем прибыл. Интендант смягчил выражение лица, принужденно улыбнувшись, спросил:
- Как вы сумели проскочить сюда?
- Обстреляли нас. Даже водителя ранило, - ответил Костров.
Интендант не выразил сочувствия, услыхав, что ранило водителя, а сказал другое:
- Не то ожидаем...
- Что именно? - не удержался Костров.
- С гор немецкая дивизия надвигается на нас... Блуждающая, потрепанная, но все-таки дивизия и вдобавок альпийская. Придется сдерживать ее и, само собой, защищать тылы.
Костров огляделся, хотел спросить, чем же все-таки интендант намерен защищаться, какими войсками, но ему вдруг пришла на ум мысль оттянуть в помощь часть сил с передовой. Он спросил:
- А к Белграду нельзя проехать?
- Дорога перерезана. Вот только что оттуда командир югославской бригады, - кивнул интендант в сторону высокого, стройного смуглолицего человека в комбинезоне, тоже увешанного оружием, кожаной планшеткой, биноклем, пистолетом-ракетницей и прочими принадлежностями.
- Будете с нами мыкать страсти-мордасти, или все-таки под охраной отправить вас туда?.. - махнул интендант рукою в сторону Белграда.
Костров поколебался с ответом:
- Придется остаться. У меня тоже задание!..
- Вот и будем колошматить, - на мгновение улыбнулся в усы интендант и, признавая себя все-таки старшим, заметил: - Бери себе участок... И возглавляй на нем оборону. В помощь тебе югославскую чету - вот ее командир, - представил он щупленького, невзрачного на вид мужчину лет сорока пяти в пенсне. С ним стояла черноокая сербка.
Майору Кострову и приданной ему партизанской роте, называемой у югославов четой, был выделен участок возле дороги: лысая, без единого деревца скала - по расщелинам ее ползли наверх нити дикого хмеля и еще каких-то стелющихся растений.
Костров и командир четы склонились над картой.
- Высоту-то удержим, но какими силами? - раздумчиво проговорил Костров.
- Сил хватит, друже, - отозвался командир четы, назвав себя Драгомировичем. - На всех хватит - и против усташей, и против швабов...
- Хватит ли оружия, боеприпасов?
- Хватит и много-много оружия! - он показал на горы. - Не будет оружия, кончатся патроны, камни пустим в ход. Камни тоже бьют. Смерт фашистам, свобода народу! - воскликнул командир четы, сверкая стеклами пенсне.
"С ним особенно много не навоюешь", - посомневался Костров, а вслух проговорил:
- Негоже как-то в наш век камнями биться, совсем неприлично.
- Камни для нас были спасением, - горячо стоял на своем югослав. Три года... Три года ратовали. Укрывались камнями, лежали на них и бились камнями. Спросите у друже Тито.
В войну Костров был наслышан о маршале Тито, о его личном бесстрашии и несгибаемой воле, и теперь по тому, как командир партизанской четы назвал его ласково - друже, донял, что к своему главнокомандующему югославы относятся почтительно, почти родственно. Порывался спросить, а где находится маршал Иосип Броз Тито, но неожиданно позади себя услышал шорох и обернулся: перед ним стояла увиденная на плато девушка, дочерна загорелая, красивая. Правда, ее милое лицо немножко портил большой рот. На ней были коричневые, под цвет багрянца гор, штаны и куртка. Виновато переминаясь, она в первую минуту не знала, что сказать, лишь глаза, огромные и темные, как маслины, глядели на майора удивленно и располагающе. Потом вдруг заговорила быстро, будто стараясь залпом выпалить все, что думала.
Она сербка, зовут ее Милица, связная в отряде и воюет третий год, с той поры, как германцы оккупировали ее родной край.
На вопрос майора, в чем она нуждается, Милица ответила:
- Дайте мне оружие! Вот это, - кивнула она на советский автомат, висевший на плече у Кострова.
- А стрелять из него сумеете?
- Смогу.
- И не страшно? - пытал Костров, хотя и сознавал неуместность этого вопроса.
- Когда швабов убивать... совсем, совсем не страшно, - мотает она головой.
Только сейчас майор Костров увидел на ее лице сбоку, пониже уха косой рубец от зажившей раны. "Славная дивчина, храбрая. А вдруг опять ранят или?.." - Костров свел взгляд на укромно стоявшую у машины Верочку, нахмурился, боясь даже в мыслях представить ее гибель.
- Нас много, и мы управимся одни, - говорил он Милице. - Вам нельзя лезть в пекло. Нельзя. Идите вон туда, - Костров указал рукой на машину, подле которой стояла Верочка.
