Наталья убрала со стола, вытряхнула окурки из пепельницы - накурился же он, нервничая! - сложила посуду в раковину и вернулась в комнату, посидела за столом, подперев ладонями голову и мучительно думая все о том же - о хирурге и о себе, о неравенстве их возможного брака. То, что он духовно может удовлетворять и даже радовать ее всю жизнь, вплоть до глубокой старости, - в этом она не сомневалась. Знала она и другие семьи, в которых духовный разлад ведет к физическому, знала и то, что с духовным неравенством часто смиряются, а с разладом физическим сплошь и рядом муж и жена если и уживаются, то обманывают друг друга.
Наталья еще терялась, не знала, как же ей поступить. Нужно что-то решать. Она уже склонялась к мысли, что им вместе быть не суждено. Но и вырвать из своего сердца сразу, бесповоротно чувство была не в силах.
Днями позже, когда вновь встретились и Роман Семенович перво-наперво спросил, что же ее тогда так мучило и разобралась ли она в самой себе, Наталья по тону его голоса и выражению лица поняла, что он настроен все выяснить сразу. Она почувствовала, что уходить от настойчивого вопроса больше не может, прибегать к женскому лукавству не было смысла. Видно, настало время для прямого разговора. Придав лицу озабоченно-строгое выражение, она проговорила:
- Роман Семенович, я вам сейчас все расскажу. Только ответьте прежде всего на мой вопрос, согласны?
- Буду рад.
- Скажите, пожалуйста, играет ли какую-нибудь роль возрастная разница?
- Смотря в чем и между кем? - спросил в свою очередь хирург и спохватился: - А что тебя так занимает?
- Просто в порядке любопытства. Влияет ли разница в летах между, как бы сказать... между любящими?
- А как ты думаешь? - вопросом на вопрос ответил Роман Семенович.
- Полагаю, влияет, и даже очень, - добавила она.
- Склоняюсь и я к этой мысли, - не покривив душой, сдержанно проговорил Роман Семенович и, чувствуя подводное течение в затеянном разговоре, вынужден был осторожничать: - Разница лет, понятно, влияет, но не всегда. Далеко не всегда. - Сделал паузу, как бы давая этим осмыслить сказанное, продолжил: - Надо учитывать не только разницу лет, но и разницу натур. История медицины знает примеры, когда ученые и вообще люди напряженного умственного и, стало быть, нервного труда до старости... до глубокой старости, - подчеркнул он, - жили во всех отношениях полноценной жизнью... Семьи не только не распадались, но появлялись у них и дети. Все зависит от индивидуумов... Выходит, тебя это и мучило? - спросил Роман Семенович и, не дав ей выговорить, упрекнул: - Женщина ты проницательная, умная, а окружающих не можешь до сих пор понять и по достоинству оценить их... - Говорил он о многих, хотя и делал очевидный намек на себя.
Наталье стало неловко, и она пыталась мягче объяснить свое замешательство.
- Чтобы понять, нужно время, а поступать вот так, сгоряча, необдуманно - можно и впросак попасть. Ошибку легко допустить, трудно будет ее исправить. - Сказав это, она неожиданно сменила разговор: Теперь пора и подумать, где кому быть после войны...
Роман Семенович догадался, что сказано это было для него, и ответил загадочной фразой:
- Готов служить. Куда игла, туда и нитка!
- Вы что имеете в виду?
- Захотите в деревню или в город, туда и я помчусь.
- Ах, вон вы о чем! - рассмеялась Наталья. - Ну, Роман Семенович, вы просто какой-то неувядаемый!
- Вот именно!.. Могу похвалиться, никакая хворь меня не берет, никакие недуги... А ведь две войны дюжил на своем горбу. Две! И выжил, как говорится, всем смертям назло.
- Между прочим, в начале войны мне Алексей писал, что он не верит в смерть, и это спасало... Я тоже, по его примеру, не верю ни в какие опасности, грозящие жизни.
- Вера - великая вещь, - поддержал хирург и осторожно спросил: - Кто такой Алексей?
"Ревнует", - подумала Наталья, видя, как лицо у хирурга потускнело, и ответила нехотя:
- Мой бывший муж.
- Бывший... - шепотом повторил Роман Семенович и ощутил, как от сердца у него отлегло, понял, что возврата к прежнему не может быть, а высказался так, словно бы заверял ее, Наталью, в своей убежденности: - Не люблю, когда люди сходятся, а потом расходятся.
- Что же, этим людям прикажете всю жизнь казнить себя, живя разными интересами или, более того, во вражде, как чужие?
- Надо выбирать осмотрительнее, постоянство ценить!
Он почему-то думал, что разлад в семье у них произошел по вине мужа, и, говоря о постоянстве, хотел лишний раз польстить Наталье.
- Я тоже так думаю, - медленно ответила она.
- А что же случилось с вашим Алексеем... в смысле разлада? К другой переметнулся? От такой красивой женщины и бежать - преступно!
И опять в его словах слышалась нескрываемая похвала в ее адрес.
Между тем на лице у Натальи появилась хмурость, будто пережитое по сей день не давало ей покоя, и Роман Семенович уже пожалел, что затеял этот разговор. Наталья же, коль спросили у нее, с горечью в голосе проговорила:
- Долгая история - ворошить прошлое. Скажу только: не он виноват. По моей глупости...
Роман Семенович посочувствовал ей, пытался даже успокоить:
