Я сказал, что собираюсь, но естественно, что сначала хотел бы увидеть ее, и оставил его, качающим головой.
Я в четвертый раз пошел по Фэрэл-стрит, нашел такси, дал шоферу адрес, который может быть «да», а может быть «нет» был моим.
Когда мы в пять минут двенадцатого повернули с Восьмой авеню на Тридцать пятую улицу, впереди нас оказалось другое такси и оно остановилось у обочины перед тем каменным особняком. Я протянул шоферу банкноту, выскочил из машины и поднялся к дверям в то время, как пассажир из другого такси перешел через тротуар. Я никогда не видел его, я не видел его фотографий и не слышал его описания, но я узнал его. То ли дело было в его небрежной черной шляпе или шнуре галстука, то ли в аккуратных маленьких ушах и в лице, похожем на беличье, но я узнал его.
Я открыл дверь в тот момент, когда он подошел к подъезду.
— Я хотел бы видеть Ниро Вулфа, — сказал он. — Я Владо Кирнс.
Так как Вулф предполагал, что я привезу Кирнса, и именно по этому мы должны появиться вместе, то мне легко было заставить его считать, будто я выполнил приказ. Но делать этого, конечно, не стоило. Поэтому, небрежно взяв черную шляпу посетителя и положив ее на полку в холле, я проводил его в кабинет и, назвав его имя, добавил:
— Я встретил мистера Кирнса на улице. Он приехал в одно время со мной.
Когда мы вошли, Вулф сидел за письменным столом и пил пиво. Он поставил бутылку.
— Следовательно, вы с ним не разговаривали?
— Нет, сэр.
Он повернулся к Кирнсу, усевшемуся в красное кожаное кресло.
— Не хотите ли пива, сэр?
— О, небо, нет! — подчеркнуто резко ответил тот, — Я пришел не за удовольствиями. У меня срочное дело. Я крайне недоволен советом, который вы дали моей жене. Вы, должно быть, загипнотизировали её. Она отказывается видеть меня. Она отказывается пользоваться услугами моего адвоката и даже не позволяет внести за нее залог. Я требую объяснений. Я собираюсь привлечь вас к ответу за действия, направленные на охлаждение чувства моей жены ко мне.
— Чувств? — переспросил Вулф.
— Что?
— Чувств. В этом контексте употребляется множественное число.
Он взял стакан, выпил содержимое и облизал губы. Кирнс уставился на него.
— Я пришел сюда не для того, чтобы вы исправляли мою грамматику.
— Не грамматику, сэр, стиль.
Кирнс ударил по ручке кресла.
— Что вы хотите этим сказать?
— Было бы несерьезным с моей стороны что-либо говорить, пока вы не собрали остатки разума. Если вы действительно думаете, что ваша жена чувствовала к вам привязанность до того, как встретилась со мной двенадцать часов тому назад, то вы осел!
— Я жду объяснений! Я жду правды! Я жду, чтобы вы ответили, почему моя жена отказывается видеть меня!
— Я не могу сказать вам того, чего сам не знаю. Я даже не знаю, что с ней сейчас, так как учитывая ваше нынешнее состояние, трудно не сомневаться в правильности выше изложенного. Когда и где она отказалась?
— Сегодня утром. Только что, в кабинете окружного прокурора. Она не стала разговаривать даже с моим адвокатом. Она сказала, что ждет вестей от вас и Гудвина, — его взгляд повернулся в мою сторону. — Это вы — Гудвин?
Тут же его голова дернулась в обратную сторону.
— Это унизительно! Моя жена — под арестом! Миссис Владо Кирнс в тюрьме! И вы во всем виноваты!
Вулф вздохнул.
— Я сомневаюсь, худшая ли это неприятность.
— Но я хочу попытаться это выяснить. Я думаю, что вы, после разговора с моей женой.
— Я мог бы, — сказал Вулф, — удовлетворить ваше желание. Но сначала меня должна удовлетворить ваша добросовестность. Вы ответите на несколько вопросов?
— Это зависит от вопросов.
— Вероятно, вы уже отвечали на них в полиции. Ваша жена хотела развода, а вы отказывались дать согласия, это так?
— Да, я отношусь к брачному контракту как к священному договору.
— Вы отказывались обсуждать с нею этот вопрос в последние месяцы?
— В полиции меня об этом не спрашивали.
— Я спрашиваю. Мне необходимо установить не только вашу добропорядочность, но и добросовестность вашей жены. Вас не должен смущать ответ на подобный вопрос.
— Он и не смущает меня. Вы не можете смутить меня. Было бесполезно говорить с нею — так я считал.
— Поэтому вы с женою не встречались?
— Естественно. Она говорила бы только об этом.
— Вы оказывали ей помощь после того, как она оставила вас?
— Она не оставляла меня. Мы согласились попытаться жить отдельно некоторое время. Она не позволяла мне помогать ей. Я предлагал. Я хотел.
— В полиции, конечно, спрашивали, не убивали ли вы Фоуб Арден, не так ли?
— Нет! Зачем это, во имя Бога, я должен был убить ее?
— Не знаю. Мисс Джуди Брэм считает, что вы, быть может, боялись заразиться от нее простудой, но это кажется неестественным. Кстати…
— Джуди? Джуди Брэм сказала такое? Я в это не верю!
— Но она сказала — в этой комнате вчера вечером, сидя в кресле, которое вы сейчас занимаете. Она также назвала вас извращенным типом.
— Вы врете!
— Я не выше лжи и не ниже ее… Но сейчас время правды. Также…
— Вы врете! Вы никогда не видели Джуди Брэм. Вы просто повторяете то, что сказала моя жена.
