Но Маришка не могла так просто проигнорировать это. Не после всего, что она узнала за последние двадцать четыре часа.
Несмотря на колкости и оскорбления, которыми обменивались оба мужчины, Маришка почувствовала, что между ними существует сильная дружба. Кай выдавал желаемое за действительное, но Маришка могла поспорить, что Дейл подарил им дрона лишь для того, чтобы помочь другу, а не ей.
Подняв взгляд, Маришка обнаружила, что Кай пристально ее рассматривает.
— И не только Дейлу. Ты мне тоже нравишься, — пробормотал мужчина.
В груди Маришки вспыхнуло удовольствие, которое вступило в битву со смущением.
— Чем же? — прошептала она. — Я дочь своего отца. Плод от его семени. Такая же, как и он.
«Вот только более уродливая копия».
Кай покачал головой.
— Вы разные, — заявил он. — В моем мире мы судим людей по их личным поступкам.
Трепет, который Маришка никогда не испытывала прежде, охватил ее тело, вызывая головокружение и сухость во рту.
«Ты мне тоже нравишься».
Но эти слова так и не сорвались с ее губ. Маришка ни разу в жизни не делилась с кем-то своими мыслями, привыкла скрывать то, что она на самом деле думает.
— Пока я присматривал за тобой в обличье андроида, то заметил доброту, с которой ты относишься к окружающим, — Кай шагнул к ней. — А значит, в тебе нет ни капли злости.
— Мне бы хотелось, чтобы это было правдой, но это не так. Я часто злюсь и обижаюсь, — Маришка отвернулась, взглянув в окно «Пантеры». Она, наконец, осознала, что больше никогда не вернется на Ламис-Одж — ни на планету, ни на космическую станцию. Впрочем, сейчас Маришка испытывала эмоции, которые не имели ничего общего с ностальгией по дому. Девушка вздохнула. — Ненавижу отца, — прошептала Маришка.
— И не без веской причины. Он пытался убить тебя.
Маришка резко выдохнула, и ее вуаль затрепетала.
— Великий велит нам почитать отцов.
Неуважение к своему отцу сравнивалось с позором перед Великим.
В отражение окна Маришка заметила, как Кай подступил к ней еще ближе.
— А я считаю, что попытка убить собственное дитя снимает с тебя это обязательство, — он положил руку на ее плечо. — Мы сейчас одни. Почему ты все еще носишь вуаль?
Маришка опустила взгляд на свои сцепленные пальцы.
— Ты же знаешь почему.
— Но я уже видел тебя.
— Я не… красивая, — но как же Маришке хотелось, чтобы она была симпатичной. Или хотя бы обычной. Все женщины стремились к прекрасному, но это приводило их лишь к тщеславию и мелочности. Но тогда почему все так плохо относились к невзрачной внешности Маришки? Почему отец выбирал только самых великолепных женщин себе в пары?
— Все из-за того, что у тебя нет обдибианового нароста? — Кай поднял руку, и Маришка сразу же затосковала по теплу от его прикосновений. Он пробежался пальцем вдоль линии роста своих волос. — У меня его тоже нет. Ты заявила Дейлу, что я очень красив. Ты ведь говорила правду?
— Конечно! — Маришка заявила это так, будто подразумевала нечто большее, чем просто констатацию факта. Ей очень нравились яркие голубые глаза Кая, точеные крепкие скулы, мужественный подбородок, покрытый легкой щетиной, густые волосы и ровный лоб с висками. К тому же, теперь его высокий рост и крупное телосложение стали выглядеть даже более привлекательно.
— Тогда почему ты оцениваешь себя по каким-то другим критериям?
— Не знаю, — Маришка хотела отступить и покинуть мостик, но Кай заблокировал выход. — Возможно… потому что ты мужчина. И… чужестранец. А значит, наше с тобой понятие о красоте отличается.
— Ты же видела женщин, работающих у Дейла в цехах. У них тоже нет наростов. Разве они не привлекательны?
— Конечно, привлекательны, — в мастерской «лунный свет» было очень много женщин, принадлежащих к различным расам. Как и говорил Кай, ни у одной из них не было наростов, но из-за этого они не казались Маришке некрасивыми.
— А значит ты относишься настолько критично только к себе?
— Ты всегда настолько последователен в свои суждениях?
— Часто, — ответил Кай. — Но далеко не всегда, — он потянул за конец вуали.
— Не надо! — Маришка схватила его за запястье, так как ее вновь охватило настолько знакомое смущение. Но неожиданно в памяти девушки всплыли и другие моменты — Кай ни разу не проявил отвращения и всегда относился к ней с уважением. Мужчина ни одним своим поступком не намекнул на то, что считает ее мерзостью.
В глазах Кая плескалась нежность, а улыбка успокаивала. Он практически заставил ее поверить в невозможное. Маришка все еще не могла внутри себя принять тот факт, что действительно красива. Но все равно поверила Каю, когда он стал утверждать, что Маришка привлекательна. Она отпустила запястье мужчины и позволила откинуть вуаль так, что теперь ткань лежала у нее на плечах. Маришка разорвала последнюю связь со своей расой. Паранджа напоминала ей о прежней жизни, пути обратно больше не существовало.
