новой узбекской поэзии. Да и строки самого Маяковского — его поэма «Во весь
голос» — впервые прозвучали на узбекском языке в переводе Гафура Гуляма.
Творчество Гафура Гуляма — это поэтическая летопись Советского
Узбекистана. В его стихах и поэмах «На путях Турксиба», «Юлдош», «Кукан-
батрак», «Аму-Дарья», «Гранат», «Пирамиды», «Такдузи», «Ты не сирота» и
других отразились все важнейшие события, все труды, тревоги и радости, все
перемены, произошедшие в жизни узбекского народа за годы Советской власти.
Гафур Гулям — автор нескольких десятков поэтических сборников, а также многих
рассказов по истории узбекской литературы. Три года назад, в дни празднования
60-летия маститого писателя, ему было присвоено звание народного поэта
Узбекистана.
До преклонных лет Гафур Гулям оставался поэтом-трибуном, любимцем
молодёжи, пламенным политическим лириком. Мне вспоминается одно из его
последних выступлений. Вот он встаёт перед многолюдным залом. Энергией и
задором разгорается его орлиное, сразу помолодевшее лицо. То радостно и
зычно, словно окликая идущие поколения, то внезапно переходя на доверительный
шёпот, то упрямо отчеканивая каждую строку, читает он свои стихи. И зал,пестреющий тюбетейками и полосатыми атласными платьями девушек, отвечает ему
по-южному темпераментно — возгласами одобрения, изумлённым шёпотом, взрывами
оваций...
«Наш Гафур-ака»— так с ласковой гордостью называл и ещё долго будет
называть народ своего любимого поэта. Глубок и светел след, оставленный его
жизнью и трудом. Велик его вклад в поэзию советского Узбекистана.
Сергей Северцев.
Разум и перо
Перо, пустой чурайся фразы,
Не отставай и не спеши!
Ты подчиняешься приказам
Народной доблестной души.
Геракл, окованный цепями, -
Таков был разум в путах тьмы,
Но ярко запылал над нами
Свет, озаряющий умы.
Ты наделён чудесной властью,
Поэт, петь вольным языком.
Воспой же нам дорогу к счастью —
Советский мудрый наш закон.
Когда с народом связь ослабла,
Забудь о песнях и молчи,
Ищи в цветах полей и яблонь
От вдохновения ключи!
Не торопись, перо стальное,
Ты у народа в толмачах.
Я вижу небо над страною
В горячих ленинских лучах.
Когда от жизни изобильной
Я хищной смертью буду взят,
Пусть над моей плитой могильной
Перо, как знамя, водрузят.
Мавджуда
Ещё в твоей памяти горечь былого жива:
Четыре сиротки и мать, молодая вдова,
Вы жили в труде, но на корку хватало едва, Тебя вековая томила нужда, Мавджуда.
Вращался весь мир наподобие веретена:
Голодные дни и унылые ночи без сна.
Судьба, точно пряжа, была и скудна и темна, Как нити, мечты обрывались всегда, Мавджуда.
Челнок по основе летал, и худая рука
Соседа была, как челнок, и суха и легка.
Бывало, следишь за работой ткача-старика –
И медленно тянется дней череда, Мавджуда.
Всё это – печальная повесть минувших времён, Теперь кипарисом свободы твой мир осенён, Заботою партии, шёлком октябрьских знамён
Повиты твои молодые года, Мавджуда.
Ты ловкой рукою в движенье приводишь станки, Задорно сверкают в глазах у тебя огоньки; Струится, как плавные волны свободной реки, Поток твоего молодого труда, Мавджуда.
