И часовым для Запада была, И мусульман надменных подчинила. Венеция! Ни ложь врага, ни сила Ее дела унизить не могла. Она Свободы первенцем была, Рожденью своему не изменила, Весь мир девичьей красотой пленила И с морем вечным под венец пошла. Но час настал роскошного заката — Ни прежней славы, ни былых вождей! И что ж осталось? Горечь и расплата. Мы — люди! Пожалеем вместе с ней, Что все ушло, блиставшее когда-то, Что стер наш век и тень великих дней.<p>TO TOUSSAINT L'OUVERTURE</p> Toussaint, the most unhappy man of men! Whether the whistling Rustic tend his plough Within thy hearing, or thy head be now Pillowed in some deep dungeon's earless den; — О miserable Chieftain! where and when Wilt thou find patience! Yet die not; do thou Wear rather in thy bonds a cheerful brow: Though fallen thyself, never to rise again, Live, and take comfort. Thou hast left behind Powers that will work for thee; air, earth, and skies; There's not a breathing of the common wind That will forget thee; thou hast great allies; Thy friends are exultations, agonies, And love, and man's unconquerable mind.<p>ТУССЕНУ ЛУВЕРТЮРУ
<a l:href="#n_48" type="note">[48]</a></p> Несчастнейший из всех людей, Туссен! Внимаешь ли напевам плугаря, Уносишься ли мыслью за моря, — Во мгле, среди глухих тюремных стен, — Будь тверд, о Вождь, и превозможешь плен! Поверженный — сражался ты не зря. Чело твое — как ясная заря, И знаю: гордый дух твой не согбен. Все — даже ветра шелестящий лет — Нашептывает о тебе. Живи! Сама земля и сам небесный свод — Великие союзники твои. Отчаяния горечь, жар любви И ум — вот непоборный твой оплот.<p>SONNET WRITTEN IN LONDON, SEPTEMBER, 1802</p> O, friend! I know not which way I must look For comfort, being, as I am, opprest, To think that now our life is only drest For show; mean handy-work of craftsman, cook, Or groom! — We must run glittering like a brook In the open sunshine, or we are unblest: The wealthiest man among us is the best: No grandeur now in nature or in book Delights us. Rapine, avarice, expense, This is idolatry; and these we adore; Plain living and high thinking are no more: The homely beauty of the good old cause Is gone; our peace, our fearful innocence, And pure religion breathing household laws.<p>АНГЛИЯ, 1802
<a l:href="#n_49" type="note">[49]</a></p>
