Молились… Робкими рукамиБросали горсточки земли…Покрыли черный холм цветами,Поплакали… Ушли…Почувствовал внезапно каждыйПрилив каких-то новых сил,Необъяснимый голод, жажду,И, удаляясь от могил,В душе бранил себя за спешку,Обманывал себя, что сыт,И гнал невольную усмешку,Испытывая стыд.Дома в кладбищенском квартале,Деревья чахлые и пыльПрекрасными нежданно стали…Пусть слезы снова набегали,Прочь увозил автомобиль.<p><strong>«На грубые краски реклам…»</strong></p>На грубые краски реклам,На жалкие в клочьях афиши,На улиц неубранный хлам,На копоть и дымные крышиГлядела ты с арки моста.И голос почудился свыше:«Опомнись! Везде — красота».В прозрачной бездонности синейУвидела ты облака,На крышах сияющий иней…В перила вцепилась рука.И плакала ты, сознавая,Одна на высоком мосту,Что ты еще слишком живая,Чтоб кинуться вниз — в пустоту…<p><strong>«Ты простить ему была готова…»</strong></p>Ты простить ему была готоваИ, с судьбой вступив в неравный спор,Каждый вечер в сумрачной столовойСтавила второй — его — прибор.Зажигала свет под абажуром,Приносила свежие цветы,И ждала в кухонной амбразуреИли — чаще — в кухне у плиты.Дни и годы… Мятежи и войны…Ты умела их не замечать.Терпеливо и почти спокойноТы ждала, чтоб снова жизнь начать.Жизнь прошла… Прошла как будто даром,Старость тихо постучалась в дверь…Но его ты не видала старымИ судьбу благодаришь теперь.<p><strong>«Il neige» (Картина Марка Шагала)</strong></p>Играет Арлекин с татарскими очами,Часовенка и хаты на снегу…И звуки вьются ввысь, а там — над облакамиЛетит видение, опутанное снами,Из музыки рожденное в мозгу…Мечту художника не выразишь словами.<p><strong>ПУТЕВАЯ ТЕТРАДЬ</strong></p><p><strong>I. «Мы летим навстречу солнцу…»</strong></p>Мы летим навстречу солнцуИ часы бегут вперед.К полукруглому оконцуТемнота ночная льнет.Но уже светлей — средь ночи,От которой мчимся прочь.Всех других сестер корочеИ нелепей эта ночь.И незрима та граница,Тот в пространстве утолок,Где, как в сказке, могут слитьсяЗапад и Восток…<p><strong>II. «Под солнцем палящим восточного лета…»</strong></p>Под солнцем палящим восточного летаНа длинном шоссе, нестерпимо нагретом,Где в страхе теснились ослов табуны,Где овцы от нас убегали пугливо, —Верблюд за верблюдом шагал горделиво:Машины и люди ему не страшны.И как на старинной библейской картине,Там ехал в степи по песчаной равнине,Качаясь спокойно и плавно в седле,Быть может, к колодцу за свежей водоюВысокий, в бурнусе, старик с бородоюНа крохотном сером осле.<p><strong>III. «Анатолийская равнина…»</strong></p>
