Сайрус стоял у большого дерева, наблюдая за боем. Его самодовольная ухмылка медленно исчезала с лица, когда он понял, что его чудовища теряют свои позиции. Его холодные глаза встретились с моими, и я увидела в них неуверенность. Он осознавал, что его план рушится, и это придавало мне сил.
Когда последняя тварь рассыпалась в пыль, Сайрус резко вышел из тени и направил свой клинок на меня. Его атака была молниеносной, но я успела отразить удар, и наши мечи столкнулись с гулким звоном. В этот момент весь мир сжался до нас двоих — каждая моя атака был полон ярости и решимости. Мы обменивались ударами, я чувствовала, как энергия покидает моё тело, но продолжала сражаться, понимая, что этот бой — решающий.
Тем временем Лар, заканчивая разбираться с последними драконами, сражался с особой яростью. Ему оставалось добить всего двух, но один из них оказался более хитрым. Пока Лар отвлекся на первого, второй дракон, затаившийся до этого момента, атаковал его со спины. Взгляд зацепился за Алисию. Демоница выхватила меч у павшего дракона и, встав на пути удара, проткнула сердце врага, но получила серьёзное ранение.
Лар, увидев, как Алисия получает удар, отвлекся и сам пропустил мощный выпад, который отбросил его в сторону. Всё происходило слишком быстро, и я не успела остановить демоницу. Неожиданно, яркий столб света обрушился на Алисию.
Этот свет был ослепительно чистым и сильным, он словно разрывал само пространство вокруг. Сайрус упал мне под ноги. Я ощутила, как мое сознание начинает угасать, глаза сами собой закрывались, а тело словно стало ватным. Последним, что я увидела, была фигура Алисии, окружённая светом, и затем — темнота.
Алисия Воинственная
Моя жизнь всегда была далека от обычной. Обладать силами двух кланов — это одновременно благословение и проклятие. С самого рождения я была лишней в обоих мирах. В Веритас меня считали чужой из-за моих водных способностей, в Аква же не доверяли моему дару и издевались из-за неспособности серьезно сражаться. Я была не такой, как все, и каждый напоминал мне об этом.
В клане Аква меня тренировали с невероятной строгостью. Водная магия требовала концентрации, силы воли и хладнокровия. Я училась управлять потоками воды, создавать лёд и туман, манипулировать жидкостями в теле врагов, но несмотря на все усилия, я всегда чувствовала себя чужой. Эти способности были не моими. Я ощущала их мощь, но они не принадлежали мне целиком. А все из-за глупого запрета наложенного на Веритас.
Когда я вернулась в клан отца, тамошние наставники начали обучать меня искусству правды и мира, но даже там я не нашла покоя. Магия правды требовала абсолютной честности, как с собой, так и с другими. Постепенно я научилась чувствовать ложь и видеть суть людей, но всё это лишь усиливало внутренний конфликт. Я понимала, что принадлежу двум мирам, но не могла полностью слиться ни с одним из них.
Однако, мой отец видел во мне потенциал, и поэтому, несмотря на все трудности, назначил меня своей преемницей. Это решение вызвало волну негодования среди старейшин, но его слово было законом. Я была вынуждена соответствовать его ожиданиям, несмотря на внутреннюю борьбу и желание быть воином.
Когда я впервые встретила Лара, меня охватило раздражение. Он был грубым, прямолинейным, и вёл себя так, словно лара Мирослава принадлежала ему. Его уверенность, его манеры — всё это бесило меня. Мы часто спорили, и он умудрялся задевать во мне самые уязвимые места. В его присутствии я чувствовала себя на удивление свободно, для него я была ни наследницей Веритас, ни неполноценной Аква, а просто Алисией.
В день, когда мы гуляли по столице эльфов, он остановился у цветочной лавки и выбрал для меня букет. Это было так неожиданно, так нелепо… и в то же время так трогательно. Впервые в жизни я ощутила, как на моём лице появилась искренняя улыбка. Этот день был особенно важен для меня. Мы разговаривали, смеялись, и, несмотря на все различия, я почувствовала, что начала влюбляться.
Однако вскоре настало время возвращаться. Нас атаковали, и я с тревогой наблюдала, как Лар сражается с драконами. Моё сердце сжималось от боли и бессилия — я, обладая столькими возможностями, не могла помочь. Моя принадлежность к Веритас запрещала мне убивать, и я ненавидела себя за это. С каждой минутой сражение становилось всё опаснее, и страх за Лара возрастал.
И, когда я увидела, что ему угрожает смертельная опасность, внутри меня что-то сломалось. В этот момент я поняла, что не могу позволить ему умереть. Мое тело двигалось само по себе — я выхватила меч у мёртвого дракона и бросилась вперёд, вставая между Ларом и ударом, который должен был его убить. Боль пронзила меня, когда клинок пробил моё тело, но я смогла убить дракона.
