Выпустила в портал свой огонь, волны разрушительного пламени захлестнули тварей, уничтожая их. Затем, собрав последние силы, я попыталась закрыть портал. Мана истощалась, и магия больше не слушалась меня. Портал с хлопком закрылся, а я не могла больше держаться. Темнота окутала меня, и я потеряла сознание.
Пробуждение было мучительным. Моя голова пульсировала от боли, а тело ныло от усталости. Через силу села, пытаясь осмотреться. Белые стены лечебного крыла академии показались мне чем-то невероятно чуждым, словно они не принадлежали моему миру боли и хаоса. Рядом, на стуле, с закрытыми глазами сидел Райсу.
Воспоминания нахлынули на меня, как ураган, заставив меня испуганно вскрикнуть:
— Дар! Где он?! Сколько времени прошло?!
Райсу открыл глаза, его взгляд был полон беспокойства. Он хотел что-то сказать, но замешкался, словно подбирая слова, которые могли бы смягчить удар. Но увидев, как в моих глазах разгорается паника, он тяжело вздохнул и тихо ответил:
— Следующая палата по коридору. Прошло около пяти часов… Он не приходил в сознание.
Не успел он закончить, как я уже вскочила на ноги, стремительно бросаясь к двери. Сердце бешено колотилось, а в голове стучала одна мысль: «Только бы он был жив. Пожалуйста.»
Я ворвалась в палату, и то, что увидела, сдавило мне грудь. Дариан лежал на кровати, его лицо было бледным, почти мертвым, а вокруг его тела клубилась тёмная энергия, словно завеса, окружавшая его бессознательное тело. Рана на животе выглядела ужасающе — глубокая, с черными прожилками яда, словно впивающегося в его плоть.
Фалентис и Ликаир стояли у стола, переговариваясь тихо между собой. Я резко повернулась к ним, голос дрожал от страха и ярости:
— Почему вы его не лечите? Вы что, не можете сделать ничего?!
Фалентис поднял на меня сочувствующий взгляд, его голос был мягким, но полным беспомощности:
— Мирослава, мы делаем всё, что можем, но его рана… она не поддается лечению. Яд блокирует любую магию исцеления.
— Нет… Нет, это невозможно, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Я зажала голову руками, пытаясь успокоиться, но вместо этого боль и страх нарастали с новой силой, разъедая меня изнутри. Всё вокруг стало размытым, я теряла контроль над собой. Дариан умирает… И всё из-за меня.
Ярость вспыхнула, и в сознании всплыло одно имя — Ири. Она должна знать, что за яд был на клинке. Должна знать, как его снять. Она скажет мне правду, я заставлю её говорить.
Не дожидаясь ответа, вылетела из лечебного крыла, не обращая внимания на крики за спиной. Мои ноги несли меня к подвалу, где держали пленных. В темных коридорах пыльный воздух казался ещё более удушающим, но злость придавала мне сил. Вдали я увидела ту самую камеру. Ира сидела на полу, ее конечности уже исцелили, а руки были связаны антимагическими веревками, но её холодные глаза смотрели прямо на меня.
— Что это за яд?! — закричала я, врываясь в камеру и хватая её за горло. — Отвечай!
Эльфийка захрипела, но ничего не сказала. Моя ярость вспыхнула, и я жестко откинула её в сторону, ударяя кулаком о каменную стену. Кровь стекала по костяшкам, но это меня не волновало. Я подошла к ней снова, готовая на всё.
— Ты скажешь мне, что это за яд! — прошипела я. — Или я превращу твою жизнь в ад. Ты даже не представляешь, что я могу сделать. Я брошу тебя в логово тварей, и они будут рвать твою плоть на куски, пока ты будешь умолять о смерти!
Мои слова, казалось, достигли её, но она всё ещё молчала, холодно смотря мне в глаза.
Я не собиралась останавливаться. Моя рука уже готова была нанести удар, когда кто-то схватил меня за плечи, пытаясь остановить. Не думая, развернулась и резко ударила помеху.
Откуда-то сбоку раздался болезненный вздох, и, наконец, сознание вернулось ко мне. Я замерла, осознав, что передо мной стоял Лар. На его лице были глубокие порезы. Я опустила взгляд и увидела, что ногти на моей руке отросли и стали похожи на звериные когти. Капли крови медленно стекали с них, и я с ужасом осознала, что натворила.
— Лар… Я… прости, — прошептала я, отступая назад, чувствуя, как ужас и стыд охватывают меня. Кровь на моих когтях, порезы на лице Лара… Я не узнавала саму себя.
Лар осторожно вытер кровь с щеки, его глаза, хоть и полные боли, были удивительно мягкими.
— Мира, остановись, — произнёс он спокойно, словно усмиряя бурю внутри меня. — Я тебя не узнаю. Ты теряешь себя, и это не поможет Дариану. Если ты не возьмешь себя в руки, твоя ярость погубит и его, и тебя.
Я закусила губу, чувствуя, как горячие слёзы катятся по щекам. Он был прав. Я потеряла контроль над собой, позволила гневу завладеть моим разумом.
— Лар… — голос мой сорвался, и я не могла скрыть отчаяние. — Он умирает… Что мне делать?.. Они не могут его исцелить…
Лар вздохнул, глядя мне в глаза, в его взгляде читалось понимание и сострадание.
— Тебе нужно взять себя в руки, Мира. В таком состоянии ты не сможешь думать ясно, не сможешь помочь. Еще не всё потеряно.
