Я часто воображал себе плохой конец. Это как проклятие — то, чем должен отличаться драматург и чем я обладал в значительной степени: способность при минимуме средств создать максимум сценического действия. Крик был пронзительный, долгий и, не успев смолкнуть, превратился в вой. Я видел отверстые рты женщин и чувствовал потребность мужчин сейчас броситься к центру событий. Но смерть сковала их, она всем раздала роли статистов.
Я видел движение, которым Понго хотел дотянуться до руки Бруно, чувствовал биение крови в горле, когда он потерял равновесие, ощутил тот обжигающий озноб, с которым тело неудержимо неслось к земле… Последнее, что я еще слышал, — это свист ветра в ушах, и мне казалось, я ощутил даже боль от удара о землю…
Но довольно! Я не хочу отягощать заключение этого отчета еще и своими душевными терзаниями. В конце концов, я жив, а Понго умер. И это самая трезвая правда. Хочу и я трезво довести до конца этот отчет.
Бруно со стоном поднялся на ноги. На осунувшемся лице явственно проступила седая щетина. Он по-прежнему держал руку вытянутой, словно она была чужая. Ведь она не смогла преодолеть эти сантиметры между спасением и катастрофой. Тогда зачем вообще она нужна? Клаушке увидел его горе. И, хлопнув Бруно по плечу, подтолкнул его к выходу. И сам пошел следом.
Я остался на колокольне. Все чувства и ощущения покинули меня. Когда стемнело, я сошел вниз. Мне не было страшно в холодной, темной церкви, не было страшно и при виде места падения. Я последним оставил сцену. Хутор я благополучно обошел стороной. Когда рядом со мной затормозила машина шахтоуправления, я тут же принял предложение ничего не ведающего шофера. Мне удалось уехать домой в ту же ночь.
Лоренц не ругал меня за неудачу, узнав, что адрес, который он дал мне, вскоре перестанет существовать.
На своем столе я обнаружил недоделанную работу. Программку «Натана Мудрого». Мои идеи относительно ее оформления были одобрены.
Однажды на людной улице мне в глаза бросился человек. Я пошел за ним и сразу понял, что уже раньше видел его. Но где? После долгих раздумий я сообразил: это был тот человек, который хотел еще раз взглянуть на могилу своего отца, но не смог ее найти, а потом, посреди заброшенной деревни, так беспокоился о своей машине. Не встреть я его случайно, я никогда бы о нем не вспомнил. А потом мне стало все труднее вспоминать свой позор и чувство вины. Дабы избежать потерь, связанных с такими провалами в памяти, я и написал этот отчет.
К сожалению, я не из тех товарищей, у которых идей хоть отбавляй. Обычно я долго раскачиваюсь, прежде чем до чего-то додумаюсь. Иногда все начинается еще во сне. Например, лежишь рано утром в постели и видишь: кто-то кого-то избивает. То есть нечто такое, чего на самом деле и в помине нет. И это известно тебе только по рассказам о давних временах или о других частях света. Почему именно мне это может привидеться, объяснить не могу. Знаю лишь, что меня это мучает. Я начинаю метаться, я… Но об этом даже Луцу не стану рассказывать. Еще не совсем проснувшись, вдруг слышу голос матери. И звучит он как-то необычно резко. Наверняка что-то у них там в кухне стряслось.
— Я знала, что так получится. Знала!
— Ну и что с того? — слышится густой бас отца. — Что толку, что ты знала? Старик до сих пор сидит там, и ни с места.
— Не смей так говорить о моем деде!
— А что, разве он не старик?
— Это еще не значит, что ты имеешь право сбрасывать его со счетов.
— Как будто такого сбросишь! Этот заскорузлый упрямец еще не раз напомнит о себе!
— Ах так, заскорузлый упрямец!
— Меня уже на улице останавливают и спрашивают: почему он никак не переедет в интернат для престарелых, там тебе и уход и все прочее. Почему сидит там сиднем? Причем один ведь остался, последний. Это похоже на вызов!
— А если он не хочет!
— Что значит «не хочет»? Разве меня кто спрашивает, чего я хочу? И мне же приходится выслушивать упреки. Причем от одного из районных руководителей. Так-то, девушка.
Если отец называет мать «девушкой» — значит, настроен либо крайне благодушно, либо из рук вон плохо. Попробую разобраться. Но мать, видимо, знает в чем дело. И берет на два тона ниже:
— Может, тебе стоит еще разок к нему съездить? Поговорить с ним по-хорошему?
— И не подумаю! Чтобы он опять наплевал на мои слова, будто я какой-то сопляк. Кроме того, завтра мы все отправляемся на прогулку в Исполиновы горы, и точка!
