Мир, пропитанный тьмой и болью, населяют древние ужасы. Хаос царит в повседневной жизни и за гранью реальности. Демоны, призванные тёмным колдовством, бродят среди людей. Твари, которым нет даже названия, подстерегают на каждом шагу. Дыхание смерти чувствуется повсюду. Надежда угасает. Людские сердца давно покинула теплота, оставив лишь злобу и безысходность. Хрупкие ростки человечности сохраняет та, что несёт на себе печать Преисподней, – Избранная Тьмой.
Медленный распад всегда печален –
Это не в единый миг сгореть:
Много дней ты в муках и отчаян,
Так отчаян, что торопишь смерть!
Изнурён, но сон тебе не в радость:
Беспросветно ты считаешь дни,
Проклиная собственную слабость
И вдыхая города огни.
Ты хотел бы снова прикасаться
Жарким лбом к холодному стеклу;
Повреждённых нервов, мышц и фасций
Не собрать на тонкую иглу,
Не ходить босым по мягким листьям,
Не смеяться, не кричать, не петь
И не танцевать в порыве быстром,
Как всегда любил ты делать впредь…
Сжав в порыве горестном ладони –
О, как тяжко дался этот жест! –
Давишь ты рыдания и стоны,
Пусть твоя болезнь тело ест.
Но потом Морфей тебя укроет
Мягким одеялом дивных грёз;
Этот стал закат твоим последним –
И на окнах утром буду слёзы рос…
…Милый, мне так страшно от того, что они собираются с тобой сделать…
Ты лежишь на холодном железном столе
Под безжизненным светом скучающих ламп;
Я напротив стою, и всё кажется мне,
Будто мир мой распилен сейчас пополам.
Я хотела бы верить, что ты просто спишь,
Но я знаю, мой милый, что это не так,
Что вокруг нас с тобой не полночная тишь,
Но блуждающий в морге тоскливый сквозняк.
Как чудовищно это – всё знать и смотреть,
Как по телу любимого скальпель скользит;
И бескровный надрез уж на целую треть…
Дай мне выставить длань, точно каменный щит!
Руки в белых перчатках в твоём животе –
Безразличен прозектора старого вид.
Он всё делает так, словно речь о скоте
И не видит моих молчаливых обид.
Мне так страшно, мой милый: твою красоту
Он терзает, как будто ты – мяса кусок.
Совершенство твоя и твоя теплота –
Отчего, отчего был так краток их срок?!
А теперь я в истерике бьюсь и кричу –
Лишь сейчас я смогла до конца осознать…
Не по нервам и силам хоть трижды врачу,
Когда сломана жутких кошмаров печать.
Поражается группа и наш педагог –
Ну откуда, откуда им всем угадать,
Что лежащий в прозекторской новый «урок» -
Тот, кому обещала я сердце отдать?!
День и ночь два монаха
В великих трудах –
То рождение страха
В проклятых веках…
***
Эта жуткая книга – безмолвный палач,
Что без рук и без ног своих жертв настигал;
И любой, будь хоть трижды он тёртый калач,
Мог случайно подать ей к атаке сигнал.
Описанье как ведьм находить и пытать,
Как над ними вершить самый праведный суд.
Этот каянный том – что бессовестный тать,
И все строки его без зазрения лгут.
Этот монстр из бумаги сожрал на обед
Не одну сотню жён и не меньше – детей;
Это знамя кровавых пылающих лет
Стало кладбищем мыслей, мечты и страстей.
Это гнусное чудище ныне лежит,
Кровяные глаза в сонной дрёме прикрыв.
Фолиант этот чёртов доволен и сыт,
Но однажды начнёт он свой новый прорыв.
Тебе не нужен больше щит,
Что под иным мечом трещит:
Я для тебя – протекторат,
Я для врага – дорога в Ад.
В твоей руке блестит клинок –
Так перекинуться я смог,
Чтоб ты, удар отбив щитом,
Рубила б головы потом.
Закован в латы гибкий стан –
Я сохраню тебя от ран,
Металлом сделавшись. И вот
Всегда с тобой который год.
Но всё ж мне лучше быть собой:
Я отправляю на убой
Любого, кто тебе грозит
Причиной стать твоих обид.
И, даже если я паду,
Я отвратить смогу беду
И после гибели воспрять,
Чтоб уберечь тебя опять…
Сухими потрескавшимися губами без устали повторяла я литании ярости…
Вскрыть тебя от горла и до паха
У меня б не дрогнула рука:
Я теперь не знаю больше страха
И не буду больше я мягка.
Медленно, с садистским наслажденьем
Вынимала бы я органы твои;
Для тебя не будет пробужденья –
Слышу всхлипы вместе с криками свиньи.
А потом обезображенное тело
Залила бы молча щёлочью в корыте.
Знаешь, я не этого хотела –
Было у меня уж много вскрытий…
Ave! Рождённая в Хаосе, в Хаосе прибудь!
Ave! Рождённая в Хаосе, славься!
Ave! Рождённая в Хаосе, живи вечно!
Я звёзды руками срывала,
Бросала их, точно монеты,
На тонких зеркал покрывало –
И падали ярко кометы.
Я видела, как всё сгорало –
Смеялась и плавила небо,
И вместе с огнём умирала,
Пылала с колосьями хлеба…
Ave! Рождённая в Хаосе, в Хаосе прибудь!
Ave! Рождённая в Хаосе, славься!
Ave! Рождённая в Хаосе, живи вечно!
И матерь моя Энтропия
Была весела и довольна:
Порывы той дикой стихии
Её восхищали невольно
Как всякое Хаоса дело,
Как всякое мира движенье –
И смерть приносящие стрелы,
И горькая боль пораженья,
Бурлящая радость победы,
Сиянье нетлеющей славы,
Чума, приносящая беды,
Иль шелест столетней дубравы…
Ave! Рождённая в Хаосе, в Хаосе прибудь!
Ave! Рождённая в Хаосе, славься!
Ave! Рождённая в Хаосе, живи вечно!
Из пыли – холодной и серой –
Своё вновь беру я начало.
Гекатой я стану иль Герой?
Не знаю, но я не скучала:
Жива иль мертва, неизменно
Я чувствую пульс мирозданья,
Листаю архивы Вселенной,
Храню потаённые знанья…
