Кайли отошла еще дальше. Она планировала рассказать все маме, по ее возвращению в штаты, но с этой историей с тестами на беременность подходящего момента не было. И вчера утром со всеми этими извинениями и восхвалениями Джона, тоже не оказалось лучшего случая. Кроме того, она думала, что такие вещи им стоит обсудить лично.
— Да, и я собиралась тебе все рассказать.
— Собиралась? Собиралась мне рассказать? А ты не думаешь, что об этом стоило рассказать перед тем, как ты собиралась это сделать!
— Я и говорила. То есть я говорила тебе, что мне бы хотелось с ними встретиться. Мы говорили об этом примерно месяц назад, помнишь?
— Тебе стоило обсудить это со мной, для начала.
Кайли почувствовала свою собственную злость, но знала что сейчас для нее не время. Ее мама не была благоразумной, когда была настолько расстроена, а добавлять масла в этот огонь было бы неразумно.
— Они звонили тебе? Они были огорчены? — Кайли думала, что Брайтены согласились подождать и встретиться с ее мамой позже.
Но даже с раздражением от того, что они это сделали, она не могла себе представить, что Брайтены могли быть грубы с ее мамой.
— Да, они звонили мне! Ты хоть представляешь себе, насколько неловким был этот разговор?
— Мне жаль. Но ты была в Англии, — добавила Кайли.
— Как долго ты это планировала, юная леди?
— Их не было в стране и я не уверена, что они вообще получили мое сообщение до того, как вернулись. Они позвонили, и захотели встретиться со мной немедленно.
— Ты должна была сначала обсудить это со мной, мисс Гален.
Ох, черт, как только мама обращалась к ней «мисс Гален», Кайли знала, что ее песенка спета. И, как и много раз в прошлом, она не считала, что это было заслуженно.
— Я должна была подготовиться к этому разговору. Вместо этого, этот звонок просто выбил меня из колеи.
— Мне жаль, — сказала Кайли.
— Джон был со мной, когда раздался звонок. Ты хоть представляешь, насколько мне было неудобно.
Слезы жгли глаза Кайли, она больше не могла сдерживать свою ярость.
— Так вот почему ты расстроена, из-за Джона?
— Я не говорила ему, что Том не твой отец. Это было совершенно унизительно.
— Так ты стыдишься меня? — сказала Кайли, покачав головой.
— Не перевирай, — сказала мама.
— Перевирать? — она потрясла головой. — Извини, мама, но ты сейчас совсем неправа.
— Я не стыжусь тебя, мне… мне стыдно, что я забеременела от человека, которого едва знала.
Кайли всхлипнула.
— Ты сказала, что любила его.
Ее мама вздохнула.
— Конечно, любила, но…
— Но что? — спросила Кайли. — Но ты боялась, что твой драгоценный Джон узнает, что ты можешь солгать?
— Кайли не надо так…
— А это уже будет не так хорошо, да? — продолжила она. — Постой, не отвечай, потому что я могу сказать, как это ощущается. Как это, когда кто-то кого ты думал, ты хорошо знаешь, скрывает что-то от тебя, что-то очень важное! Не могу поверить, что ты злишься на меня за то, что я не сказала тебе о встрече с Брайтенами, когда ты сама не рассказывала мне о моем же отце или о бабушке с дедушкой все эти годы!
Вдох, который сделала ее мама, многое ей сказал.
— Я… я думала, что объяснила тебе это?
— Да, ты заявила, что была так сильно влюблена в моего отца и теперь заявляешь, что едва знала его.
— Я… я не думаю, что нам стоит обсуждать эту тему по телефону.
— Правда? Именно так я думала о теме моей встречи с Брайтенами, — несколько слезинок скатилось по ее щеке.
Она была настолько зла, что хотела просто выбросить свой телефон. Этого она не сделала, она выключила его, на случай, если мама попробует перезвонить.
— Мне жаль, — сказал Лукас позади нее.
Она снова стерла свои слезы и обернулась. Она не знала, что он стоял так близко, так что наткнулась прямо на него. Ее лицо уткнулось в его такую-вот-идеальную грудь. Его руки, теплые и нежные, обернулись вокруг нее и задержались на две или три секунды, пока она не оттолкнула его. Но этого было достаточно, чтобы напомнить ей, как приятно было прижаться к нему, как хорошо было от мысли, что на него можно рассчитывать.
Достаточно долго для того, чтобы она пришла в чувство и вспомнила, что ей больше не стоит прижиматься или рассчитывать на него.
***
В следующую пятницу, почти в полночь, Кайли лежала в кровати и пялилась в потолок, обдумывая свои проблемы. Они все крутились и крутились, какая из них беспокоила ее больше, она не знала.
Проблема под названием «ее мама», с которой Кайли разговаривала, но на которую все еще злилась, или ее «задача» помочь юным хамелеонам, которая казалась невыполнимой; ее совершенно «невыносимый призрак» и «невозможный и приводящий в ярость Лукас»; «невыносимая тоска» по разговору с ее отцом, которого она не ощущала с того самого раза который был перед приездом Брайтенов. И последнее, но не менее важное, «невыносимый негодяй», чья угроза все еще звенела у Кайли в ушах.
