Третье лицо показалось мне знакомым. Оно было здесь самым главным. Да, это был седой титан Океан — вечный, великий, тот, в чьи тайны мы пытаемся проникнуть, но проникли лишь в сотую их часть, та стихия, откуда вышла сама жизнь. И я сказал ему:
— Я твой, Океан.
