Помимо самой Амелии и Кирала в комнате находилось ещё трое. Её дедушка, который сейчас скрывается под личиной Мальтиуса де Саразо, директор Трилорского Магического Института Омай де Кенар, а также два старших преподавателя, которые, как и Амелия, занимались изучением материалов по проекту «Эгос», Фалайя де Мурри и Аутэй Софка. Кирал, который всячески помогал Амелии, был как раз старшим учеником Фалайи.
Не смотря на то, что она работала с этими людьми, не считая главы Института, де Кенара, который сейчас выступал в роли эксперта и судьи, а не участника исследований, Амелия ощущала себя сейчас крайне неловко. Это была первая теоретическая демонстрация перспективности данных изысканий де Кенару, который уже должен был впоследствии решить, расширять ли их и заниматься ли практическим применением.
Именно последний вопрос сильно волновал девушку. Если она получит разрешение на дальнейшие исследования, то у неё будет возможность вернуть Эль тело. На данном этапе все прошения, составленные ею при помощи деда, почти сразу откланялись. А в тайне провести обряд самой не было никакой возможности. Она почти не покидала территорию Институтского городка, её было разрешено бывать в городе не больше трех часов в день, и категорически запрещено покидать стены Трисента.
За три часа подготовить все где-то за пределами Института, чтобы при этом никто не заметил следы подготовки странного магического обряда, да ещё одной, было невозможно. К тому же она не хотела подобными действиями подставлять деда.
— Волнуешься? — спросил Кирал, подойдя к девушке и положив руку ей на плечо.
— Немного, — ответила она, слегка смущенно отведя взгляд.
Ей нравился Кирал, но, к сожалению, не настолько, чтобы видеть в нем свою половинку. В груди девушки все ещё полыхали чувства к Эль, которая сейчас не имела тела и хранилась в лаборатории Керрана как просто какой-то артефакт. От одной мысли об этом Амелии становилось больно. А ещё её злило настороженное поведение Керрана. Мастер-артефактор не видел в ней живое существо, а лишь продукт сложных эльфийских технологий, оттого и не доверял. И как бы Амелия не просила вернуть ей сферу, ответ был один. Он разрешал им общаться, но только в лаборатории.
В тайне от него девушка давала Эль информацию об их разработках, и заточенная в артефакт эльфов душа охотно помогала в изысканиях.
Основным направлением проекта «Эгос» было не просто изучение процесса того, как душа обретает форму, а доработка его. Де Мурри и Софка сразу после того, как Амелия отдала им рукописи матери и кое-что прояснила, сделали вывод, что нынешний способ слишком «кривой». Именно такое слово они использовали. А ещё «опасный» и «нестабильный». Госпожа де Мурри тогда ещё сказала, что ни за что не рискнула бы использовать его на ком-то. Легкая ошибка в расчётах, и душа будет уничтожена.
Нынешняя концепция была в разы стабильнее и безопаснее. Не на все сто, но хотя бы на восемьдесят пять процентов. Правда, из-за этого ужесточились некоторые требования к выборам кандидатов на пробуждение Эгоса.
— Не волнуйся, он обязательно одобрит следующую фазу, — приободряюще сказал Кирал и мило улыбнулся.
Амелия прекрасно знала, что он к ней неравнодушен, но не знала, как деликатно намекнуть юному магу, что он не в её вкусе. Он ей нравился как друг, не более.
— Весьма и весьма интересно, — сделал заключение Омай, поднявшись со стула и подозвав к себе Фалайю де Мурри. Они о чем-то долго разговаривали, но Амелия не слышала, о чем именно. А все попытки это сделать пресекались Киралом, который всеми силами пытался её подбодрить. Некромантка даже поймала себя на мысли, что хочет дать ему в нос.
Но неожиданно глава Института развернулся ко всем присутствующим, попрощался и просто ушел, оставив девушку застыть в непонимании.
— Глава де Кенар сказал, что приступать к следующей фазе ещё слишком рано. Мы должны вначале доработать теоретическую часть, — озвучила решение главы госпожа де Мурри. — Хотя бы уменьшить шанс неудачи до пяти процентов. А так же… Серый Департамент был заинтересован нашими исследованиями и просил сделать копии всех текущих бумаг.
Но последние слова магессы Амелия уже не слышала. Отказ… Очередной отказ.
Девушка едва сдерживала слезы.
Она устала ждать.
***
Холодная вода лилась из душа Фие на лицо. В последнее время она часто тут бывала после того, как её отводили к Максиму. Терла кожу мочалкой, пытаясь смыть с себя грязь. Но сколько бы она не терла, ощущение, что она все равно грязная, никуда не пропадало.
Это чувство… такое знакомое, но в то же время хорошо забытое.
Впервые она познала его в пятнадцать лет, когда её отец-алкоголик «подложил» созревшую дочь под трактирщика, пообещавшего бочонок выпивки. Фия сопротивлялась до того момента, как тот ударил её кулаком в лицо.
Но в тот момент появился её брат и размозжил ублюдку голову молотком для отбивки мяса. Она и сейчас, закрывая глаза, в деталях помнила ту ночь. Искаженное злостью и отчаянием лицо брата, свой страх и чувство омерзения к собственному телу.
