— Если мы сделаем вид, что этот ритуал не имеет к нам никакого отношения, то ситуация выйдет из-под нашего контроля, а они все равно добьются своего — выкрадут Избранника, а затем принесут его в жертву дьяволу. Тогда мы действительно вряд ли сможем ему чем-то помочь, и никогда не узнаем ни имени дочери человеческой, от которой родится Антихрист, ни имен его будущих слуг! — изложил хранитель архива наиболее вероятный, по его мнению, вариант развития событий.
Все, что необходимо было выяснить, понтифик уже выяснил и сделал выводы для себя. Разногласия между кардиналом и отцом Винетти становились все более явными, поэтому он решил на сегодня закруглиться с беседой:
— Я сообщу вам о своем решении, когда это будет необходимо. Но вне всяких сомнений, наше участие в этом ритуале представляется мне противоречащим здравому смыслу. Если он должен произойти по воле Всевышнего, то он произойдет, несмотря ни на что. Прежде всего необходимо обеспечить безопасность доктора Майлза и Марты Мейерс. Не только духовное, но и физическое спасение человека — вот что всегда являлось приоритетом для Католической церкви. В смутные времена Средневековья люди спасались от преследования именно в храмах.
Переведя взгляд на Палардо, понтифик спокойно обратился к нему:
— Из предсказания нам известно, что обряд будет проходить где-то в старой базилике в итальянских Альпах. Я попросил бы вас, Антонио, связаться с аэропортами севера Италии и попробовать отследить закономерность передвижения VIP-персон. Хотя информация об их полетах хранится в секрете, все же, я думаю, для вас это особого труда не составит.
Палардо почувствовал себя неуютно. Он знал, что в поле его зрения автоматически попадали все финансовые магнаты, стоящие одной ногой в могиле, поскольку ради исцеления и продления жизни, скорее всего, именно они могли быть, так же, как и Белуджи, потенциальными участниками ритуала.
— Позвольте узнать, Ваше Святейшество, могу ли я использовать информационные ресурсы, имеющиеся в наличии у моих коллег из различных спецслужб, с которыми мы сотрудничаем?
— Чем меньше людей вы вовлечете в это дело, тем лучше будет для нас всех. Не следует сгущать краски. Если бы кто-то хотел очернить нашу церковь, то более подходящую тему тяжело было бы и придумать. Все должно быть строго конфиденциально. Помните, мы не можем просить власти задержать людей только потому, что они решили вечером вместе встретиться в базилике и почитать на досуге апокрифическую книгу Разиэля.
Отец Винетти обратился к Майлзу, пытаясь немного отвлечь его от гнетущих мыслей:
— Доктору Мейерс ничем не смогут помочь в муниципальной психиатрической лечебнице, скорее наоборот. Мы немедленно перевезем девушку оттуда в женский монастырь «Санта Франческа Романа». Во всяком случае, там ее никто не будет принудительно накачивать барбитуратами и за ее исцеление будут неустанно молиться сестры.
— Ну что же, тогда давайте займемся делом и не будем терять времени. Для ритуала им нужна полная луна, поэтому картина сегодня полностью прояснится, — подытожил понтифик.
Лицо кардинала Сантори стало мрачнее тучи. Он был явно озабочен нежеланием Папы передать ему право самостоятельно принимать решение по дальнейшему ходу развития событий.
В сопровождении эскорта секьюрити Ватикана, состоящего из трех бронированных джипов, отец Винетти и доктор Майлз заехали во двор муниципальной психиатрической больницы через автоматические ворота проходной, которую охраняли полицейские. Марту Мейерс поместили в старом четырехэтажном корпусе для проблемных пациентов. Он был расположен в самом дальнем углу больницы, разбросанной на территории площадью с четыре футбольных поля. Заметив на заборе и на воротах колючую проволоку, Майлз уже не удивился подозрительным взглядам охранников, находящихся на первом этаже здания, которые не постеснялись проверить документы даже у священника, несмотря на звонок полицейских с проходной и просьбу пропустить посетителей без формальностей.
Войдя в палату вместе с врачами и санитарами, они увидели Марту, привязанную широкими брезентовыми ремнями к кровати. Воздух внутри был спертым и удушливым. Шон тут же подошел к окну с массивными наружными решетками и приоткрыл его.
— Разве можно держать человека в таком затхлом помещении? — спросил Винетти, строго посмотрев на главного врача.
— Если бы вы хоть раз услышали ее смех, то вы первый наглухо забили бы это окно гвоздями. У меня здесь из-за этого смеха взбунтовались все особо проблемные пациенты.
Обеспокоенно посмотрев на часы, слегка перепуганный врач продолжил:
