А так кто его знает, что бы случилось, начни россы захват «Горного Орла» без применения кокона? ИскИн мог быть запрограммирован на самоликвидацию. В общем, решили уменьшить риск до минимума…
И выиграли.
Удивительно только одно – почему ИскИн не смог взорвать пространственную бомбу?
Осетр усмехнулся про себя.
Ему это было не удивительно. Он еще в тот момент, когда прижимал к «груди» исчезающую смертоносную конструкцию, с полной отчетливостью понимал, что происходит.
Пространственная бомба взорвалась.
Но он, Осетр, сумел сколлапсировать выделившуюся энергию в какую-то неведомую форму, которая не уничтожила «Горный Орел» и не заперла туннель. Превратил себя в… так скажем, энергопоглотитель. Принцип оружия защиты, известный с незапамятных времен. Как, скажем, тот же щит против стрелы…
Вот только теперь оставался открытым вопрос: не произошло ли с ним снова то, что случилось ранее? И не придется ли опять лететь на Кресты, чтобы восстановить утерянные возможности?
Может, вообще организовать резиденцию инсургента на Крестах? Вот только толку там с необычных возможностей – как с козла молока! Мертвяков гонять?…
Ну да ладно, об этом мы подумаем потом. А сейчас… Что-то ведь еще должно быть сейчас… Зачем мы вообще прилетели в систему Дальнего Алеута?
И тут он вспомнил все. Окончательно.
– А заложница? – спросил он с замиранием в голосе.
– Не волнуйтесь, капитан! – сказал Приднепровский. – Жива заложница.
«Мама… – подумал Осетр. – Мама, неужели я тебя нашел? И даже не потребовалось отыскивать твой генетический код…»
Он сбросил одеяло и уселся на кровати.
Капитан корабля посмотрел на главного медика.
Тот махнул рукой: «Можно!»
И Приднепровский улыбнулся, как никогда не улыбается при подчиненных капитан боевого корабля.
Возле входа в нужную каюту висела триконка:
Помещение для особых нужд.
Посторонним не входить!
Он не был посторонним и имел право на вход. В конце концов, он имел на это полное право…
Перепонка люка дематериализовалась, открыв доступ в каюту, куда так стремилось сердце.
Осетр шагнул вперед и замер.
Она сидела на диванчике, исхудавшая и перепуганная. Услышав его шаги, она подняла голову. Глаза ее расширились.
– Бог мой, Остромир… – прошептала она. – Где же ты пропадал так долго?
Когда незнающий избранник
Свой путь во мгле пустой найдет,
Дотоле незабвенный странник
В страну забвения уйдет.
Коль своему доверился уму -
В колонну, друг! Вперед! По одному!
«Ну, это мы еще посмотрим, насколько он таков! – подумал Владислав Второй, откидываясь на спинку кресла. – И таков ли вообще… Главное, не тянуть с розыском! И чтобы максимальное внимание уделили!»
Его величество император росский сидел в своем рабочем кабинете, зажав в кулак бородку клинышком, и в который уже раз перечитывал письмо, присланное ему по защищенному каналу неведомым адресантом.
Впрочем, доступ к этому каналу связи имело столь ограниченное количество граждан Росской империи, что инкогнито сохранять адресанту придется недолго.
Именно по этой причине был вызван к государю-императору граф Василий Илларионович Толстой, глава министерства имперской безопасности.
Впрочем, граф о причине вызова пока не знал и, наверное, вовсю ломал сейчас свою седую голову, пытаясь понять, чем обусловлена внеочередная аудиенция. Ведь проблемы, за решение которых отвечало министерство, они с императором только вчера обсуждали…
Анонимное письмо было очень коротким.
«Ваше императорское величество! – гласило оно. – Будучи лояльным гражданином Росской империи, не могу не сообщить вам о слухах, которые в последнее время циркулируют в определенных кругах. Согласно этим слухам, у Вашего Величества имеется незаконнорожденный наследник».
Прочитав украшавшие видеопласт строчки в очередной раз, Владислав снова откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул. Глаза его невидяще пробежались по многочисленным шпалерам, украшающим стены кабинета.
Проблема наследника была для императора (да и для всей Империи) притчей во языцех.
Сын, которого подарил в конце концов матушке-императрице Господь, оказался болен редкой и жуткой болезнью, которую не смогли излечить ни местные врачи, ни залетные медицинские светила, отвечающие за здоровье Тима Бедросо, мерканского Вершителя, личного друга росского императора.
