<
– Хотелось бы уточнить, в чем же это сокрытие выражалось, – тоном театрального критика произнес он.
– А в том, что ты вывез подальше от места преступления орудие убийства и похищенные у министра ценности, скорее всего, деньги, тем самым дав преступнице возможность беспрепятственно пройти контроль в аэропорту и скрыться, за что и получил свою долю награбленного, – совсем другим тоном пояснил Асуров. – К сожалению, у тебя нет справки, подтверждающей, что ты идиот, ибо только идиот мог не догадаться, что дело здесь нечисто... Такие вот дела, дорогой. Так что хочешь не хочешь, а на агентурную работу подписаться придется. Получишь удовольствие, обещаю.
– Слушай, гражданин майор, а еще водочки не найдется?
– Ну, как там наш подопечный?
Евгений Николаевич полулежал на диванчике в расстегнутом мундире, закинув ноги в сверкающих полуботинках на соседнее кресло.
– Выпил две рюмочки – и с копыт, – без особой приязни отозвался вошедший Асуров. – Присадка, я надеюсь, безвредная?
– Абсолютно, – заверил генерал. – Я и сам иногда... когда не спится.
– Вы бы сняли мундир, подполковник, – сказал Асуров. – Маскарад окончен. Или жаль расставаться с большими звездами?
– Отчасти жаль, но больше лень. Утомили перевоплощения, знаете ли...
Евгений Николаевич, не вставая, принялся вылезать из мундира.
– Остаюсь при мнении, что затея ваша безнадежна, – решительно заявил Асуров. – Если вы полагаете, что Шеров его не раскусит с первого взгляда... Профукаем перспективного кадра – и все.
– Это не вам решать, майор, – оборвал его Евгений Николаевич. – И не мне. Начальству виднее, а нам исполнять. К тому же вы не посвящены в некоторые... нюансы. Полагаю, вашему новому приятелю ничего не угрожает, так что не надо бить копытом.
– Вы, подполковник, по-французски понимаете? – неожиданно спросил Асуров.
– Ну, не то, чтобы... На уровне "лямур-тужур".
– Этого вполне достаточно.
– Достаточно для чего?
– А вы послушайте.
Асуров раскрыл ящик полированного комода, достал оттуда кассетный японский диктофон, поставил на стол, нажал кнопку. Тихо зазвучал взволнованный женский голос.
– "Ах, Жанин, я здорова – и я больна. Больна сладким и мучительным недугом любви..." – начал переводить Асуров.
– Понятно. Дальше можете не крутить.
– Влюблена, как мартовская кошечка... Надеюсь, вас ознакомили с моей аналитической запиской, и мне нет надобности объяснять, в какие круги мы можем внедриться через эту Дерьян, – сказал Асуров, остановив пленку. – Вы, московские, к начальству ближе, попробовали бы все-таки объяснить им, что тут дела поважнее их аппаратных игр...
– В данный период важнее аппаратных игр нет ничего, – возразил Евгений Николаевич. – Вы же не обыватель с улицы, прекрасно знаете, что Глав-папа до конца года не дотянет. Именно сейчас решается – кто кого. И не исключено, что с помощью нашей пешки, – Евгений Николаевич кивнул в сторону стены, за которой спал Нил, – будет сожран не один король.
– Как бы нас с вами не сожрали... – с сомнением проговорил Асуров. – Заодно с вашим королем.
"Зигги, любимый мой!
