Избранник ворона полностью

– И никакой он не папин! – неожиданно вспыхнула девчонка. – Твой папа Федоровскому не командир!

– Очень даже командир! – в свою очередь возмутился Нил. – Федоровский лейтенант, а папа – майор. Скажешь, лейтенант главнее майора?

– Майор главнее, – признала девчонка. – Только все равно не командир.

Нил сокрушенно вздохнул. Объяснять девчонке очевидные вещи – только зря время тратить.

– Светочка, вот вы где! – Мамин голос не расслышать невозможно. И не узнать тоже. – Я ищу вас, ищу...

– Ой, Ольга Владимировна! – взвизгнула Света (и вправду, выходит, Света) и бросилась обнимать подошедшую маму. Нил с удивлением увидел, что она всего на полголовы ниже мамы, которой и папа-то по плечо. – Понимаете, я все собиралась, собиралась, и все в последний момент, а главное-то и забыла – билеты, паспорт, хорошо в метро спохватилась... – Она перевела дух и вновь затараторила: – Пришлось с полдороги вернуться, а сумочка, слава Богу, на столе, я скорей обратно, с чемоданом и вообще... Пришлось такси брать, я так боялась, так боялась, что опоздаю... Посадку еще не объявляли?

– Нет пока. Тебе повезло, вылет немного задержали... Нил, ты, я вижу, уже познакомился со Светланой Васильевной?

– Угу, – буркнул Нил и отвернулся. Он досадовал на самого себя – принял взрослую тетю за девчонку, и теперь та пожалуется маме, что он грубо с ной разговаривал.

– Познакомился, – подтвердила Светлана. – Отличный парень, мы славно поболтали.

Она весело подмигнула Нилу, и на душе у того полегчало.

– Он немного дичится при незнакомых, но вообще-то мальчик воспитанный и не капризный, – продолжала мама, – никаких хлопот с ним в дороге не будет...

– Начинается регистрация билетов на рейс... – громыхнуло откуда-то на весь зал.

Мама подхватила Нила и чемодан и поспешила к стойке...

Прошли первые захватывающие минуты, когда самолет выруливал на взлетную полосу, потом, взревев моторами, промчался по ней, в считанные секунды набрал головокружительную скорость и наконец оторвался от земли и полетел,оставляя все дальше внизу дома, деревья, дороги и машины – в мгновение ока все сделалось крохотным, игрушечным – и гудело в ушах от стремительного набора высоты. Еще некоторое время Нил жил впечатлением этих незабываемых минут, а потом заскучал, неохотно признаваясь себе, что полет начинает его разочаровывать. В обыкновенном автобусе и то интереснее: картинки за окном все время меняются, не успевая надоесть, не то, что это бесконечное небо, подстеленное облаками, а главное – чувствуешь движение. То тряхнет, то подбросит, то качнет вперед при торможении. А здесь сидишь, как дома на стуле, и только по гулу моторов понимаешь, что вообще куда-то движешься. Хорошо бы, конечно, рассмотреть самолет во всех подробностях, но с места много не насмотришь.

Нил заерзал в кресле, отстегнул ремни, опасливо покосился на свою белобрысую попутчицу. Та сидела, уткнувшись в журнал. Нил накренился, повернул голову и прочитал название. "Мода-64". Оно, конечно, чего же еще?! Как это он не подумал, выбирая место у иллюминатора, что каждый раз придется перебираться через ее длинные ноги? Обратиться же к ней он не решался, потому что никак не мог определить для себя, как же теперь называть ее: "Света" вроде неудобно, а "тетя Света", тем более "Светлана Васильевна" – язык не поворачивается. Он откашлялся и, к полному собственному изумлению, произнес:

– Permetez-moi, Madame, s'il vous plait...<Позвольте, пожалуйста) мадам (фр.)>

– Ого,это ты, что ли, по-французски шпрехаешь? – с недоуменным восхищением спросила Света.

– Не шпрехаю, а парлякаю, – солидно поправил он. – Шпрехают по-немецки. – А ты и по-немецки можешь? – восхищенно поинтересовалась она.

– По-немецки нет, а по инглишу скоро заспикаю. У нас он во втором классе начнется.

– А у нас в школе дойч был. Только училки каждый год менялись – кто в декрет уйдет, кто на пенсию. Так что я даже "их бин дубин" не помню. А в техникуме только английский.

– А ты в каком техникуме? – заинтересованно спросил Нил, даже не заметив, что обратился на "ты". – В авиационном?

– Не-а, в библиотечном... Петушка будешь?

– Какого петушка?

– На палочке, леденцового. У меня красный, желтый и зеленый. Выбирай любого. Нил вздохнул.

– Мне бабушка не разрешает. Говорит, от леденцов зубы портятся.

– А она разве увидит? Бабушка-то внизу осталась, а мы вон где, высоко-высоко.

– Десять тысяч метров над уровнем моря, – соглашаясь, уточнил он и махнул рукой: – Давай зеленого!

Потом она обыграла его в "города", а он ее – в "морской бой", три раза подряд. Начал было расчерчивать поле для четвертого, но тут стали разносить обед.