Сил хватило только на слабый стон, когда старуха, склонившись над своей добычей, полоснула по ее ладони ножом, оставив на коже глубокую кровавую борозду.
То же самое проделала и со стражем, распорядившись:
— Возьми ее за руку и не отпускай.
Опустившись в траву, маг сжал узкую кровоточащую ладонь. В черных глазах колдуна отражалось пламя факелов, оно же освещало его коленопреклоненную фигуру и маску, застывшую на молодом красивом лице. Лишь во взгляде еще отражалось что-то живое, что-то человеческое.
Хищной птицей парила вокруг них ведьма. Неразборчиво шептала слова древнего языка, складывавшиеся в протяжную песнь заклинания. С каждым новым звуком, вырывавшимся из фуди Берзэ, сознание девушки гасло, поглощаемое темной, могущественной силой.
Перед которой Опаль была беззащитна.
— Я знала, когда-нибудь эта любовь меня погубит.
Пленница была не в состоянии разобрать, вслух ли была произнесена прощальная фраза или всего лишь прозвучала у нее в голове. Лицо колдуна исказилось. Ненавистью, а может, мукой.
Разгадать истинные чувства стража Опаль не смогла. Веки налились свинцовой тяжестью, она больше не чувствовала своего тела.
А ведьма, возвысив голос, в исступлении выкрикивала заклятия, продолжая опутывать девушку коконом бесконечного мрака.
Торжествующий крик Берзэ, пронесшийся над лесом и всполошивший его обитателей, стал последним, что услышала жертва. Последний рваный вздох, последняя попытка вырвать руку из руки человека, которого и любила и ненавидела одновременно.
Последний взгляд, скользнувший по ночному небу, и глаза девушки закрылись, дыхание остановилось. А со смертью герцогини д’Альбре развеялись и чары Чернокнижника, схлынувшие белесой дымкой.
Звуки стихли. Казалось, сама природа, законы которой так часто попирала Берзэ, замерла в ожидании и увлеченно следила за дальнейшим развитием событий.
— Демоны! Ты кого мне подсунул?! — испуганно и яростно вскричала ведьма, отскочив от распластавшейся у ее ног жертвы.
У видев бледное, словно вылепленное из воска лицо в обрамлении светлых кудрей, маркиз едва не расхохотался. И рад был бы выплеснуть на исходящую злобой старуху заполнившую его радость, охватившее его облегчение и какое-то безумное ликование, но сил хватило лишь на тусклую улыбку.
Чары чармейской колдуньи выжали его без остатка. Ни одна битва с демоном не заканчивалась для Морана таким истощением. От которого он мог и не оправиться.
Но какое это теперь имело значение… Главное, Александрин не пострадала.
— Передавай мои поздравления Серен. Надеюсь, новое тело ей понравится.
Разжав окровавленные пальцы, страж рухнул на землю и устало прикрыл глаза, впервые за долгие месяцы ощутив себя спокойным и безмятежным.
Пробуждение было долгим и мучительным. Я изнывала от жажды, веки отказывались разлепляться. Чувство было такое, будто не в плену побывала, а кутила ночь напролет в каком-нибудь кабаке.
Интересно, может ли отрава Опаль вызывать похмелье? Наверное, да, раз голова гудит, того и гляди треснет.
Тихий стук в дверь нарушил ленивый ход моих мыслей.
— Уже проснулись? — В комнату вошла незнакомая женщина в легком платье из гризета.
Только сейчас я поняла, что лежу не в своей кровати и что на мне чужой пеньюар. Все тело в примочках, из-за которых уже успела пропахнуть лекарствами. Ладонь заботливо перевязана светлым лоскутом.
И все бы хорошо, да только сердце сжимается от страха, стоит подумать о муже.
— Могу я поговорить с мэтром Леграном?
— Господин ждет вас в кабинете. — Заметив, что порываюсь вскочить и что у меня это не очень получается, служанка поспешила мне на помощь. — Только сначала оденьтесь. Не думаете же вы предстать перед его милостью в таком виде.
Я покраснела:
— Это вы меня ночью переодевали?
Заметив мое смущение, женщина улыбнулась и кивнула.
Фух! Хорошо, что не мэтр Легран. Иначе бы при встрече с магом со стыда сгорела. Хотя после того, как с меня вчера сдирали одежду два орангутанга, учителя уже можно было не стесняться.
— А еще вам следует поесть, — не терпящим возражений тоном заявила служанка и принялась приводить меня в более-менее сносный вид.
Помогла одеться в платье, принадлежавшее дочери мага, которая изредка его навещала. После чего заплела мне волосы в тугую косу и с видом надсмотрщика стояла над душой, пока я общипывала холодное крылышко фазана. Нежнейшее мясо глотала, даже не жуя, лишь бы поскорее покончить с трапезой.
— Теперь я могу увидеть мэтра? — Запив свой скромный завтрак несколькими глотками травяного отвара, с мольбой воззрилась на надзирательницу.
— Следуйте за мной.
Пока шли по коридору, освещенному полуденным солнцем, лучи которого проникали сквозь витражное окно-розу, я бездумно глядела на крошечные пылинки, парившие в воздухе. Под ногами чуть слышно поскрипывали половицы, пахло деревом и горячим хлебом. Окружающая обстановка излучала тепло и спокойствие, которое не способно было поглотить мое волнение.
