– Лучше не напоминай мне о ней. – Он только что клыками не заскрежетал и добавил уже с прежним спокойствием: – Само собой, нет. Я – высший вампир, а не какой-нибудь там восторженный юнец, чтобы руководствоваться чувствами. Тем более, если эти чувства фальшивые.
– Тогда зачем ты здесь? – Я понимала все меньше и меньше.
– Об этом в другой раз.
– Почему? – помрачнела я.
– Потому что сейчас нас подслушивают, – констатировал Ийрилихар и вышел, закрыв за собой дверь.
А я так и замерла. Подслушивают? Нас все это время кто-то подслушивал?! Нет, я тут чуть ли не душу изливала в порыве откровенности, а кто-то посторонний все это слышал?! Час от часу не легче…
Я снова откинулась на подушку. Но теперь меня одолевали другие эмоции. Раздражение на как всегда непонятного Ийрилихара, злость на чересчур болтливую себя и обида на вселенскую несправедливость. Вот, казалось бы, дубль два: я и академия – учись себе на здоровье, никаких тебе проблем. Ага, как же. Это старых проблем никаких, возможно. Зато новых полно. И что-то мне так подсказывало, что дальше их будет лишь больше.
Закрыв глаза, я подумала о том единственном, который мог хоть как-то мне помочь. Устало пробормотала:
– Боня, другие единороги тебя забодай, когда ты уже наконец выберешься из своего шкафа…
Остаток ночи прошел спокойно. Я снова заснула, даже без кошмаров, что довольно странно, учитывая последние новости. Или появление Ийрилихара так меня успокоило? Осознание, что в этой академии есть тот, кому я могу доверять. Потому что могу, действительно могу! Ведь он не изменился. Пусть в этой реальности он не переживал те события, но каким-то особенным вампирским чутьем сумел их увидеть. Я могу ему доверять. И мысль об этом дарит надежду, что все не так плохо, что я обязательно справлюсь, а в случае чего у меня есть тот, кто готов поддержать или просто дать совет.
Наутро меня выписали. Несмотря на то что меня, как уже совершенно здоровую и зря только место занимающую, заставили подняться в несусветную рань, чувствовала себя вполне нормально. Даже почти выспалась, потому как накануне больше привычного спала.
Возвращаться в общежитие, где меня чуть не убили, было не страшно. Нет, ну а чего бояться, если со мной магия тьмы, которая сама кого хочешь и кого не хочешь – тоже, по стенке размажет и на мелкие клочки порвет? Но посещение комнаты прошло без приключений – коридоры еще пустовали. Так что, собрав вещи и приготовившись к сегодняшним занятиям, я спустилась в столовую в числе первых.
– Ну как себя чувствуешь? – спросила Николетта, присевшая ко мне, когда я уже почти доедала свой завтрак. Между прочим, спасибо эфельтири, весьма вкусные блинчики! Наверное, волшебное дерево тоже сжалилось надо мной после всех вчерашних событий. Напророчило, правда, какую-то фигню, о которой и вспоминать-то не хочется. «Берегите нервы – они вам еще понадобятся» – вот явно ничего хорошего не значит. Как будто мне переживаний мало.
– Нормально. – Я пожала плечами. Тем более что чувствую себя и вправду сносно, а что на душе паршиво, так это к вопросу не относится.
– И хорошо, – Николетта улыбнулась, – у нас же сегодня по расписанию одни лекции, и все скучные какие-то. В обычном-то состоянии засыпаешь, а уж после вчерашнего…
Ну что я могу сказать? Лекции действительно оказались скучными. Не спорю – может, все эти многоэтажные расчеты очень важны и когда-нибудь пригодятся на практике, но чтобы их использовать, нужно, вероятно, что-то в них понимать. Я не понимала. Вообще ничего. Даже доказательство простой, как уверял препод, теоремы о движении энергий в структурированном защитном заклинании. Наверное, потому что в основу этой теоремы легла формула Лавлассуэля, а в чем эта формула заключалась, я понятия не имела. В общем, месяц пропущенных занятий – это катастрофа! Пострашнее грозящей захватить академию магии тьмы.
– Николетта, – шепотом позвала я, когда препод ударился в пространные рассуждения, – дашь мне свои лекции переписать?
– Какие?
– Все! С самых первых занятий по всем предметам.
– Конечно. И если сама не разберешься, могу что-нибудь объяснить.
– Спасибо. – Я облегченно улыбнулась и поспешила записать за преподом что-то наверняка очень важное и, увы, абсолютно непонятное.
В середине второй пары, когда я старательно пыталась не заснуть, меня внезапно пронзило странное ощущение. Очень странное, очень волнующее. Встрепенувшись, я растерянно огляделась по сторонам. Да что это такое? В полусонной аудитории ровным счетом ничего не изменилось, но какое-то ощущение не давало мне покоя. Сердце тревожно колотилось в груди, кончики пальцев подрагивали.
Может, у меня нервный срыв, а? Или тот монстр, который вчера напал на меня, занес какую заразу? Бешенство, например. Интересно, они тут болеют бешенством?
Непреодолимое желание выйти, вдруг охватившее меня, было настолько сильным, что я не смогла противиться. Подняла руку, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения. Дождавшись вопросительного взгляда от препода, с трудом сдержалась, чтобы не завопить, и почти спокойно осведомилась:
– Можно я выйду?
