– В общем, я буду говорить, а ты указывай, если я вдруг потеряю нить логики, ага? – попросила я.
– Ага, – с готовностью кивнул библиотекарь.
Я, правда, смутно догадывалась, что у нас с ним малость разные понятия об адекватности и логике, но мне сейчас было необходимо хоть какое-то стороннее мнение.
Бонифаций устроился в одном кресле, отрешенный от мирских проблем. Даридадус в другом – весь во внимании. Я же вышагивала туда-сюда.
– В общем, смотри, – начала я, – темный властелин умер. Вопрос: куда делась его магия тьмы?
– Смерть – это только начало того неопознанного, что ты не можешь осознать, – изрек сам с собой Бонифаций.
– Ну по идее, она никуда и не делась, – задумчиво ответил мне Даридадус, – магия тьмы привязана к темным властелинам.
– То есть, – подхватила я, – раз один темный властелин умер, то его магия должна была перейти к другому?
– Другой – это есть то же, что ты сам, только совсем иное, – снова как бы между прочим произнес Боня.
Но мы старались на него не отвлекаться.
– Теоретически да, – кивнул призрак. – Тут действует один из основополагающих магических принципов «Подобное стремится к подобному». Так что высвободившаяся магия тьмы должна была устремиться к тому, кто уже такой обладает.
– Ага, и выходит, что Савельхей должен был получить тьму своего отца?
– Дети всегда получают от отцов слишком многое из того, что могло бы быть слишком малым, если не смотреть на него в рамках громадного, – выдал очередную «мудрость» Бонифаций.
– Ну да, – кивнул Даридадус. – Учитывая, что Савельхей ним Шагрех – последний темный властелин, любая высвободившаяся магия тьмы должна была притянуться к нему.
И вот тут я крепко задумалась. Ладно, сейчас кулон с предначальной материей помогал бы Савельхею сдерживать любой объем магии тьмы. Но тогда, в прошлой реальности? Ведь если просчитать ход событий и временные рамки, отец Савельхея и в том варианте событий умер до того, как академию поглотило Ничто. Но тогда бы последнего темного властелина должна была просто захлестнуть вся эта магия тьмы, но ведь ничего такого не случилось! Его поглотила тьма совсем по другой причине!.. Интересно, а сам Савельхей знает о смерти отца? Да и умер ведь тот явно давно. Только вряд ли кто-то был в курсе.
Не думаю, что нашлось много желающих заглянуть в замок темного властелина поинтересоваться о его здоровье. Но если тьма высвободилась давно, то где она? Уже у Савельхея или где-то еще?
– Что-то я совсем запуталась. – Я устало помассировала виски.
– Лишь заплутавший видит ту истину, что не ведают те… э-э-э… – У Бонифация наконец-то случился кризис жанра. – Слушай, Лика, чего ты вообще паришься? Топай к этому Савельхею и у него все спроси.
– Ага, как будто он вот так вот возьмет и мне на все ответит. – Я покачала головой.
– Так ты проверенным средством, – Боня мне подмигнул, – с разворота и так копытом ему между глаз «ха-а-ать»!
– Бонь, у меня нет копыт, – напомнила я.
– А, ну да. – Он с досадой меня оглядел. – Несчастная ты жертва эволюции.
– Еще у белого мага спросить можно, – вдруг выдал идею Даридадус. – Ну у этого, который попугая гонял.
Интересно, как бы сам Алистер отреагировал на то, что его, всего такого крутого и могущественного, запомнили лишь фактом ловли взбесившегося Вульфика? То-то, удар по самолюбию.
– Кстати, да, – подхватил Бонифаций. – В верховном совете магов, куда этот белобрысый копытомнедобитый входит, отслеживают ведь все магические всплески. И магии тьмы в том числе. Уж они-то точно должны знать, куда в итоге подевалась магия умершего отца Савельхея.
– Вариант «спросить у Алистера» мне нравится еще меньше, чем «спросить у Савельхея». – Я устало вздохнула. – Но в любом случае, к кому-то из них придется обратиться.
Как гласит народная мудрость, из двух зол нужно выбирать меньшее. Недолго подумав, я решила, что это самое «меньшее зло» – все-таки Савельхей. Ведь чисто теоретически, он должен быть хоть немного адекватнее Алистера. Просто потому, что копытом по голове не получал. И не откладывая разговор в долгий ящик, я прямиком направилась в комнату к темному властелину.
На этот раз я сначала вежливо постучала. Но на мой стук так никто и не отозвался. Потом, набравшись храбрости, я попробовала открыть дверь, но она не поддалась, оказалась запертой. Видимо, Савельхею не понравилось, что кто попало к нему вот так вот нагло вваливается.
Делать нечего, теперь надо было как-то искать темного властелина на территории академии. Или, как вариант, остаться здесь караулить. То-то он мне обрадуется, когда вернется. Память вдруг подсунула воспоминание, как в той, прошлой, реальности я все доставала Савельхея просьбами проводить меня. А он ведь хоть и ворчал, но все же не отказывал. Он словно бы тогда был другим. Ну или просто я еще в то время не воспринимала его сквозь призму обиды и разочарования. И сейчас, пусть только на краткий миг, но мне стало безумно жаль, что теперь мы с ним – чужие люди. Несмотря на отворотное зелье, я все равно не могла не признать, что Савельхей – особенный для меня, такого никогда больше не будет.
