На мой серьезный тон весенний мальчик реагировал не более чем на щебет птиц за окном, все также продолжал нагло улыбаться и гнуть свою линию.
– А разве не все девушки мечтают потерять невинность с единственным и неповторимым, выйти за него замуж, нарожать много детей?
Моя бровь невольно выгнулась дугой от удивления. Пришлось смерить тяжелым взглядом этого “единственного и неповторимого” и выдать:
– Да боже упаси от такого счастья. Девушки мечтают о надежном мужчине, и не важно каким по счету он у нее станет: первым или двадцатым. И вообще, откуда такое желание стать отцом? Что за навязчивая идея?
По всем моим наблюдениям у Кристиана в голове гулял не просто ветер, а буйный ураган. Таким как он не то что нельзя детей заводить, приближаться на сто метров воспрещалось.
– Возраст, знаешь ли, подходит, – неожиданно став серьезным, ответил парень.
– Неужели сороковник скоро стукнет? – съязвила я, хотя внешне моему похитителю больше тридцати не дала бы.
– Тысяча, моя дорогая. Тысяча.
Серьезный тон, с которым это было сказано, я не оценила, в очередной раз фыркнула. Что ж не десять-то сразу?!
– Опять ваши сектантские прибаутки, – протянула я, начиная уставать от разговора. – Кристиан, давай на чистоту. Всю вашу религиозную чушь про мою священную девственность можешь засунуть себе глубоко в задницу. Я скорее сдохну, чем позволю тебе еще раз себя коснуться. Хватит, видали мы таких ответственных отцов, моя мать уже настрадалась от одного курортника, певшего сказки про звезды и романтику. Я не собираюсь потом обрюхаченная оказаться где-нибудь в одиночестве на трассе, не помня кто я и что я. Так что давай-ка ты побыстрее вернешь меня домой, а я в благодарность даже забуду о вашей секте и не побегу писать заявление в полицию.
Ни один мускул не дрогнул на лице этого засранца, пока я произносила этот в высшей степени гневный монолог. Лишь стоило мне закончить, он щелкнул пальцами и позвал кого-то из пустоты:
– Майский, будь добр принеси нашей гостье стаканчик воды и пять таблеток валерьянки. Ей нужно успокоиться!
Не успела моргнуть, как в спальню ворвался ярко-зеленый вихрь, неся в призрачных руках обычный граненый стакан и блистер с лекарствами.
Я икнула.
Очередное нечто, похожее на то, что Лионна обзывала Элементалем, поставило передо мной на столик воду и вопросительно замерло в десяти сантиметрах от пола.
Я икнула еще раз и шумно втянула ноздрями воздух, пытаясь начать дышать спокойнее. Как выяснилось зря, к зрительным галлюцинациям прибавились еще и обонятельные. Майский пах свежей травой, дождем и озоном, после грозы.
– Все еще считаешь нас сектой? – ехидно поинтересовался Кристиан, оценивая мою реакцию.
Я же перекрестила Майского три раза и даже начала “отче наш” вспоминать. Не помогло. Зеленый вихрь все так же болтался в воздухе и исчезать не собирался.
– Этому должно быть объяснение, – пробормотала я. – Что угодно, только не магия.
– Ну-ну, – покачал головой мужчина. – Давай поступим так, я оставлю тебя здесь одну, ты все обдумаешь, взвесишь. А когда, наконец, поймешь, что все по-настоящему и я никакой не сектант, поговорим.
Не то чтобы я была согласна с этим планом, но, все еще завороженно глядя на элементаля, кивнула.
Весенний псих поднялся с кресла и вальяжно двинулся к двери, Майский, послушной собачкой двинулся следом, шлейфом распространяя запах молодой листвы.
Стоило двери за ними закрыться, я устало сползла по креслу и осела на пол.
В голове роились мысли одна безумнее другой.
Раз уколов мне не делали, то явно нашли другой способ влияния на сознание. Быть может психотропный газ или того хуже, какой-нибудь излучатель волн, сводящий с ума на ровном месте.
Не зря же ходили слухи по Руси, что в подвалах Лубянки давно прячут подобные разработки. Может и мои похитители не сектанты, а ФСБ-шники ставящие эксперимент над подопытной мышкой?
Впору было задуматься о шапочке из фольги.
Я невольно вспомнила нашу сумасшедшую соседку бабу Соню, которую во времена моего детства забрали санитары в психлечебницу. Она начала бредить идеей, что к ней еженощно являлись инопланетяне и облучали радиацией, чтобы побыстрее померла, а они смогли завладеть ее драгоценной жилплощадью.
