Я – одернула?! Я ведь только назвала его по имени! И это было не «Крис, перестань!», а «Крис, еще!»… Но разве в таком признаешься?! Я столько раз повторяла, что не собираюсь с ним спать, что теперь сказать, что я передумала… Тем более, я и не передумала вовсе… Так, поддалась минутному помутнению.
– Спасибо, – выдавила я, чувствуя, как горят щеки.
– Тебе очень идет, – Крис, похоже, решил примерить амплуа джентльмена, даже целоваться уже не лез и за коленку не лапал. Удивительно, как способна преобразить мужчина новость о том, что отцом ему в ближайшее время не стать!
Когда от припасов почти ничего не осталось, а я поняла, что в меня не влезет больше ни крошки, Крис предложил прогуляться по саду.
Его будто подменили: он с такой любовью и нежностью рассказывал мне о каждом растении! В школе я терпеть не могла биологию, и мне казалось, что скучнее науки не придумаешь, но Кристиана я слушала, затаив дыхание. И гадала, как он умудрился так мастерски скрывать столь обширные познания, кося под поверхностного мальчика-мажора с затянувшимся пубертатом.
Весенний раскрылся мне с другой стороны, и я поняла, что к своей должности, – если это можно так назвать, – он относится более, чем ответственно. Он не только помнил названия и сорта всех своих цветов, он еще и рассказывал мне о их происхождении. Просто кладезь знаний какой-то!
– Ты только посмотри! – он восхищенно склонился над небольшим кустиком пиона. – Малышка Сара Бернар…
– Ты зовешь цветы по именам? – удивилась я.
– Нет же, это название сорта, – Крис присел на корточки. – Его вывел известный французский селекционер Пьер Лемуан. И назвал в честь актрисы Сары Бернар. Она жила в девятнадцатом веке. Фантастическая женщина! Великий талант. Поклонники даже называли ее «Божественной Сарой». Сорт довольно старый, но я посадил его у себя только в прошлом году… И смотри-ка, уже готовится зацвести! – он ласково коснулся пухлого розового бутона.
– Постой-ка, – я недоверчиво посмотрела на этого чудо-садовника. – Ты что,
– Нет, – Крис гордо поднялся. – Все, что здесь растет, я посадил собственными руками. Знаешь, работа в саду… Она успокаивает и вселяет надежду. Ты даешь растениям новую жизнь, ухаживаешь за ними… И они отвечают любовью на любовь, – он вдруг помрачнел. – В отличие от людей.
Я напряглась, ожидая, что Крис опять затянет старую шарманку, но вместо этого он подошел к другому кусту, и по его лицу скользнула тень.
– Что-то не так? – спросила я, но тут же увидела ответ собственными глазами: белые цветы вяли, а листья на верхушке куста начали сохнуть.
Крис задумчиво оторвал пожелтевший лист, повертел в руке, а потом разжал пальцы, и лист безжизненно опустился на землю.
– Началось… – шепнул Крис едва слышно.
– Что именно? – нахмурилась я. – Может, его полить? Или удобрения там какие…
– Есть вещи, от которых удобрения не спасают, Злата, – Крис развернулся и медленно побрел в другую сторону.
Я не узнавала его. Грустный Крис?! Нонсенс какой-то! Он вел себя так, будто поменялся местами с Рейданом: тот же отрешенный взгляд, те же упаднические интонации. Что за черт? Он же не мог так сильно расстроиться из-за меня? Я видела злого Криса, возбужденного, злорадного, веселого, азартного, хитрого… Но вот эта печальная его версия совершенно выбила из колеи.
– Ты можешь объяснить нормально? – догнала его у террасы, похоже, Крис решил вернуться в замок.
– Зачем тебе это? – он обернулся и бросил на меня пронзительный взгляд, от которого мне стало в конец неуютно. – Разве тебе не наплевать на этот мир? Ты ведь привыкла сжигать мосты, Злата. Все будет по-твоему: очень скоро ты вернешься домой. Какая разница, что ты оставишь здесь после себя?
– Я хочу знать, – подошла к Крису вплотную. – Пожалуйста.
Он горько усмехнулся.
– Природа не терпит статичности, – произнес Весенний туманно. – Жизнь должна двигаться по кругу. Либо обновление, рождение чего-то нового… Либо смерть. Разве Рейдан не говорил тебе? Его любимая тема.
– Постой, ты хочешь сказать, что если ты не… Если я… Короче, если у нас не будет ребенка, то ты… – я до последнего не решалась озвучить страшную догадку. – То тебя не станет?
– А как ты думаешь? – он склонил голову набок. – Я часть природы.
После разговора с Кристианом я еще долго не могла оклематься. Он ушел, оставив меня в саду, а я беспомощно смотрела на то место, где он только что стоял, и не находила в себе сил даже пошевелиться.
Мир будто рушился вокруг меня, рассыпался на мелкие осколки. Теперь я видела не только прекрасные цветы, глаз цеплялся за мелочи, которых я прежде не замечала. То там, то здесь попадались первые признаки увядания: почерневшие бутоны, будто тронутые заморозком, и печально скукоженные листья.
