Избранница Владыки (СИ) полностью

 В коридоре послышался стук. Микаил резко подорвался с раскладушки, в надежде на то, что это жена. Он выбежал в коридор и включил свет. Но нет, это всего лишь Пушок! Белый, пушистый котяра, с большими голубыми пуговками, и ярко - розовым носом, смешно играл со своей меховой мышью. То, выгибая спину, то резво подпрыгивая вслед за добычей, мелкий хищник ловил ее зубами на лету. Иной раз вдруг шкодно застывал, виляя толстым задом, долго настраиваясь на очередной прыжок, внезапно резко прыгал на комочек меха и, зацепив его коготками, принимался злостно кусать. Завалившись набок беспощадно молотил задними лапами по маленькой меховой игрушке, видимо представляя себе настоящую, живую мышь. И так мог баловаться очень долго! Затем, устало замирал, и, растянувшись в своей корзинке, тут же засыпал. Процедура наблюдения за всеобщим любимцем, составляла обычно, часть общего досуга. Всем нравилось смотреть на игры ловкого, молодого зверька. Но сейчас Микаилу было, ни до этого! Разочарованно взглянув на кота, он развернулся и молча, поплелся на балкон. Там теперь образовалась его новая спальня. В прежней, он находиться не мог. Болезненные воспоминания теснили грудь. К тому же, с балкона открывался вид на улицу, просматривался не только двор, но и проспект. Мало ли что? А вдруг он ее увидит?! Случайно, или нет, какая разница? Главное - ее вернуть! Он понимал, ей сейчас нелегко. Но и он не в шоколаде! Пора бы это понять и простить! Неужели не болит душа, пусть не за него, так за детей? - негодовал Микаил. - Могла бы хотя бы позвонить...

Уже вторую ночь Иова не появлялась, и уже вторую ночь Мик не спал. Что- то невообразимое творилось в его изболевшейся душе! Любовь, гнев, ревность и волнение - все смешалось в единый сгусток воспаленных чувств, и уже не поймешь, какое из них преобладало сильнее. За два дня Штельман оббегал всех знакомых. Никто толком ничего не знал: жива ли она? Здорова ли? Ведь погода, какая была, когда ушла?!

То ли от злости, то ли от отчаяния, внутри все жгло и клокотало. Микаил бы ни за что не смог объяснить, какого рода была эта боль: душевная, или физическая. А может и то, и другое разом! Все настолько обострилось и перемешалось, что он уже ничего не понимал! Единственным желанием было забыться. Но каким образом? Разве только приложиться к бутылке? Нет! Этого Штельман позволить себе не мог! Убеждения не позволяли! Но мысли об этом приходили. И не раз! Однако Микаил гнал их прочь и терпеливо ждал и молился, в надежде на то, что Бог, наконец, образумит супругу.

Всем весом плюхнувшись на раскладушку, Микаил вовсе не заботился о том, что под его грузным телом, его ненадежная кровать, может не выдержать и развалиться. Не прошло и трех минут, как на него сверху кто-то прыгнул.

- Пушуня, дружище! Одному тебе я теперь и нужен!- с досадой сказал Штельман и машинально погладил кота. Тот, выгнув спину, благодарно замурчал и умостился клубочком у мужчины на животе. Дело близилось к рассвету. На улицах погасли фонари и уже угадывались первые, мутные проблески нового дня. Глаза у Микаила сильно опухли и болели, но спать он не мог. А если и удавалось ненадолго забыться и соснуть, то сон его был очень беспокойным, и скорее напоминал бред... В вымученном разуме тяжелой чредою витали мрачные мысли, ни на минуту не позволяя расслабиться. Вся ситуация казалось нереальной. Такое могло произойти с кем угодно, но не с ним! Неправдоподобность реальности подчеркивалась еще и отсутствием детей, которых до прояснения конфликта, Микаил отвез до матери. Дети уезжали в слезах. Викторо не переставал спрашивать, где мама. Находу придумывая байку про командировку, Арина, утешая брата, тайком от него вытирала слезы... Впервые за 15 лет дом опустел. Его птички разлетелись кто - куда! Впервые Микаил почувствовал всю хрупкость того, на чем он строил свою жизнь. В один момент рухнула семья, убеждения и вера... Штельман ожидал от своей жены чего угодно, но только не предательства! Он из тех стабильных людей, которые доверив себя любимому человеку, оставались верными до конца, требуя ответной отдачи и от партнера. Чем больше возлагается надежд, тем болезненнее переносится удар! Для сентиментального Штельмана это стало настоящей трагедией. Жизнь вдруг потеряла всякий смысл. Пустота и безысходность убивали. В своих нелегких размышлениях Микаил незаметно погрузился в согревающие душу воспоминания. Это единственное, что у него оставалось!