Но, отслеживая шаг за шагом перемещения маленькой чертовки, и сопоставив факты с полузатертыми звериными следами, до меня дошло, что никто никого не похищал. Это сама Вета умудрилась использовать странную магию. Я, конечно, слышал легенды о перевертышах, но думал, что это все сказки. Так неужели моя избранница оказалась этим самым сказочным перевертышем, единственном в своем роде, уж на Эрдлихе так точно?
Не теряя времени даром, я отправил дежурных ко всем портальным салонам Бэрга, а сам двинулся по следу, который вел из городского парка до лавки ювелира. Любопытно стало, что моя находчивая девочка задумала, и как нашла себе сообщника, ибо следов оказалось два вида.
Я не успел на доли секунды, как раз разговаривал с мастером Вайсом, когда пришло сообщение от стражи. Подцепить остаточный след портала для меня было не проблемой, и, похоже, все-таки прибыл я во время.
Жмущаяся ко мне дрожащая лиса, в которой сразу угадывалась Вета, пробудила доселе неведомые мне желания. Гнев на малышку улетучился сразу, осталась лишь темная всепоглощающая ярость на ее преследователей.
И вот теперь она снова дрожит, то ли от холода, то ли от страха, тянется к огню и избегает смотреть мне в глаза.
– Что ж, спрашивай все, что тебя интересует, – протягиваю ей кусочек сыра с ветчиной и наливаю в большую керамическую кружку с толстыми стенками густое какао.
Какао? Не может быть! Настоящее, густое, ароматное. Я даже замечаю три маленьких маршмеллоу, плавающих на поверхности напитка. Принимаю из рук канцлера горячую чашку и с удовольствием вдыхаю потрясающий шоколадный запах, не решаясь пока попробовать. Просто наслаждаюсь моментом предвкушения изумительного привкуса какао и растаявших воздушных сладостей в нем и предугадываю ощущение согревающей теплоты, которую подарит этот восхитительный напиток. А еще даю себе время тщательно обдумать вопросы, раз уж получила карт-бланш.
– Давайте тогда по-порядку с самого начала нашего знакомства, – помедлив, начинаю, чуть пригубив из чашки какао. – Почему вы меня забрали из родного мира?
Чувствую, ответ на этот вопрос – ключ ко всему со мной произошедшему. К тому же он очень не нравится Рейнхарду, мужчина снова хмурит брови и тоже задумывается.
– Помнишь, как ты удаляла яд из раны? – начинает он, пристально смотря мне в глаза.
– Конечно, помню. Как такое забыть? – тут же подтверждаю.
Правда у меня больше сохранились воспоминания об ужасе, который меня накрывал колючей волной, о боли, которую чувствовала, режа живого человека, о тошноте, которую испытывала, выдавливая черную насыщенную отравой, кровь. Сама операция для меня сохранилось только в виде каких-то смутных отрывков.
– Ты ведь поранилась, правда? – снова спрашивает канцлер.
Озадаченно морщу лоб, не понимая, к чему он клонит. Может, и поранилась. Только на мне тогда столько было ушибов и царапин, да еще и нога болела немилосердно, что я, видимо мало обратила внимание на еще одну.
– Может быть…
– Понимаешь, – поднимается на ноги Рейн и начинает мерить шагами комнату. – Так получилось, что в этот момент наша кровь смешалась.
Я уже заметила, что это у него такая привычка. Когда герра канцлера обуревают эмоции, с которыми он не в силах совладать, он принимается либо ходить кругами, либо взъерошивать волосы на макушке, либо и то и другое вместе. Вот и сейчас его рука уже тянется к темным прядям и в волнении принимается их растрепывать. Несмотря на ситуацию, в этот момент Рейнхард мне кажется ужасно милым и каким-то родным. Встряхиваю головой, разгоняя розовый туман умиления, и снова сосредотачиваюсь на разговоре.
– Допустим, смешали, хотя я этого не помню, – киваю в ответ. – Ну и что? Поверьте, я совершенно здорова, никакие болезни, передающиеся через кровь, вам не грозят. Меня обследовали недавно в студенческой поликлинике, брали анализы. Вам нечего боятся.
Мужчина резко останавливается, бросая на меня недоуменный взгляд.
– О чем ты, Вета? Вряд ли у вас на Земле есть болезни, которые было бы не под силу излечить нашим магам, – заявляет он.
– Тогда я ничего не понимаю… – удрученно качаю головой. – К чему тогда то, что у нас смешалась кровь? Мы что, стали кровными родственниками после этого, – не совсем умело шучу, стараясь разрядить обстановку.
– Почти… – тянет канцлер, прожигая меня нечитаемым взглядом.
– Так я теперь ваша сестра? – наивно спрашиваю, и только потом до меня доходит – те чувства, которые я испытываю к Рейнхарду совсем не сестринские, да и он, судя по всему тоже. Сестер так не целуют, а те не отвечают на поцелуй с таким пылом, мечтая о большем. Это немного пугает, и я ставлю чашку на стол, замечая, как начинают подрагивать пальцы.
– Нет, Вета, – хрипло говорит Рейн и подходит ко мне. Садится прямо напротив, настолько близко, что меня мгновенно кидает в жар. – Ты мне не сестра…
