— Терра защитила нас, слышишь, урод ты моральный, — по-моему я уже ничего не боялась в тот момент, стоя у дверей, в ошметках платья и в синяках, — пока я сама не захочу, не будет никаких детей.
Райм усмехнулся, но что-то мне подсказывало, что он поверил моим словам.
Следующие несколько часов я провела, сидя в ванной с давно остывшей водой, но я все терла и терла себя мочалкой, кожу уже саднило от моего усердия, но я смотрела куда-то глубоко в себя и молча клялась самой себе, что никогда от меня этот урод не дождется так нужного ему наследника. Никогда и ни за что. Костьми лягу, но не будет этого.
Из комнаты я не выходила три дня. Еда появлялась у меня на туалетном столике, о моем пропитании не забывали, хранитель даже сподобился подавать не остывшую каппу и черствое печенье, а вполне себе горячие супы и что-то посытнее, но их я игнорировала, съедая от силы кусок хлеба и запивая его водой. На третий день моего добровольного заточения я испугалась своего отражения в зеркале: оттуда на меня смотрела городская сумасшедшая, не иначе. Безумные глаза в пол-лица, впавшие щеки, нездорового цвета кожа и в довершении всего лохматые волосы, с одной стороны короткие, с другой — длинные.
Это зрелище меня моментально отрезвило. Мысленно встряхнув себя за плечи, я вздернула подбородок и решительно отправилась в ванную приводить себя в порядок. Только сойти с ума и не хватало для полного счастья. Не время раскисать, Александра, да, ничего хорошего не произошло, но ты жива и здорова, а значит война не проиграна. Она не проиграна, пока ты в это веришь. Вымыв волосы и одевшись в простое закрытое коричневое платье, аккуратно высунулась из комнаты. В доме царила тишина, впрочем как и все дни после бала. Я подозревала, что Райм с Риной куда-то укатили, но мне это было на руку. Спустившись вниз, все так же нервным сусликом замирая от каждого шороха, оказалась в том самом кабинете. Ножницы я обнаружила лежащими все там же на столе и, быстро схватив их, вернулась к себе в комнату.
Ну вот теперь ты сама себе стилист, дожили и до этих дней. И с каким-то странным удовлетворением срезала остатки длинных волос. Теперь у меня было столь привычное мне удлиненное каре. Ладно, на каре это вообще было мало похоже, разве что длиной. В общем-то без разницы, все равно они сейчас высохнут и начнут слегка виться, и будет уже не так сильно заметно, что стригла я себя сама, и вышло криво-косо. Посмотрела на себя еще раз и решила попросить Терру-Ши или Варда что-нибудь мне наколдовать поприличнее на голове.
Хранитель как и прежде не проявлял ко мне никакого интереса и поэтому я без всяких препятствий покинула дом, направившись на улицу Синего пламени.
А в городе уже отчетливо пахло зимой. Радуясь, что догадалась перед выходом глянуть в окно и поэтому захватила накидку, накинула капюшон, так удачно скрывающий мою чудо-прическу, и быстро зашагала в сторону дома Варда. Холодный ветер пробирался под одежду, морозил щеки и нос, заставляя прохожих ежиться и ускорять шаг. Тут и там еще мелькали кучки разноцветной опавшей листвы, но деревья, такие нарядные еще дюжину дней назад, теперь сиротливо тянулись голыми ветками в темно-серое небо, которое предвещало не то дожди, не то уже первый снег. Интересно, какая тут будет зима, подумала я, запахивая поплотнее накидку и переходя на совсем уже быстрый шаг.
В прихожую я ввалилась изрядно окоченевшая и потому забывшая, что накидку стоит снимать аккуратно и лучше бы предупредив окружающих, что они сейчас увидят. Но вместо этого я на автомате вручила вещи хранительнице и застыла под изучающими взглядами обитателей дома.
— Ну вот как-то так, — усмехнулась я, разглядывая узор на ковре, — можно мне что-то горячее. Сегодня на удивление холодно.
Меня тут же втиснули в мое любимое кресло, укрыв пледом и вручив в руки чашку с горячей ароматной каппой. Как мне показалось, туда еще и чего-то покрепче добавили, чтобы не заболела. Женька ничего не спрашивала, но я видела, как она постоянно кусает губы и теребит подол платья, поэтому решила заговорить первой. Глупо делать вид, что все в порядке, если весь мой внешний вид буквально кричит об обратном.
— Женя, не волнуйся так, пожалуйста, все хорошо. Ну в смысле не хорошо конечно, но наверняка будет хорошо, я же сильная, я справлюсь и переживу. Нам же Терра обещала, помнишь? Что мы обязательно будем счастливы.
Женька со всхлипом бросилась ко мне, а я поняла, что у меня слезы по щекам текут и молча уткнулась в плечо подруги, так мы просидели несколько долгих минут. Я молча плакала, унять слезы никак не удавалось, а Женька ругалась, она проклинала всех и вся, этот треклятый мир с его погаными правилами, мерзкими людьми и гадкими устаревшими традициями.
— Да ладно, Женьк, ну чего ты всех под одну гребенку ровняешь, — улыбнулась я, когда она уже перешла на перечисление всех кругов ада, где гореть всем акшиани, да еще с подробным описанием каждого. — Все как и везде, есть получше, есть похуже. Мне просто не повезло.
