Заговор против Кларендона закончился неудачей, главным образом благодаря вмешательству короля. Карл прекрасно понял, что обвинители ополчились на Кларендона вовсе не потому, что его политика якобы противна интересам короля и страны, но в первую очередь потому, что она противна их собственным интересам.
Судьи, рассмотрев дело, пришли к заключению, что пэрам палаты лордов не к лицу обвинять друг друга в государственной измене и что если даже все изложенное полностью соответствует действительности, то и в этом случае поведение Кларендона не может быть названо государственной изменой. Таким образом, палата лордов отклонила выдвинутые против Кларендона обвинения как несостоятельные.
Тогда главный обвинитель, Бристол, желая оправдаться в глазах короля, присовокупил к обвинениям против Кларендона еще одно. Пребывая в полной уверенности, что король будет только рад возможности избавиться от Екатерины, он заявил, что, насколько ему известно, королевский брак по вине Кларендона не был освящен всеми необходимыми церковными обрядами и что, стало быть, рожденный в этом браке наследник — буде королева произведет такового на свет — должен считаться незаконным; в противном случае может возникнуть подозрение, не католический ли священник соединил руки английского короля и португальской инфанты.
Король, услышав такое, вознегодовал.
— Да как вы смеете высказывать подобные предположения? — воскликнул он. — Брачный обряд, которым я соединен с королевой, — мое личное дело и не имеет до вас никакого касательства!
— Ваше величество, я полагал, что поднимая этот вопрос, я действую в ваших интересах.
— Ваше рвение заходит чересчур далеко!
— Я прошу прощения у Вашего величества.
— Мне будет легче даровать вам это прощение, если на какое-то время я буду избавлен от необходимости видеть вас при дворе. Имейте в виду — и передайте всем своим сообщникам, — что я никому не позволю оскорблять королеву!
— Мы не желали оскорбить королеву, Ваше величество.
— В таком случае, прекратим этот разговор. Я только не могу понять, что подвигло вас, католика, выдвинуть против Кларендона такое обвинение. Скажите, как вы, собственно, сделались католиком?
— С позволения Вашего величества, это произошло, когда я писал книгу о Реформации.
— В таком случае, милорд, напишите книгу о католицизме, — отворачиваясь, усмехнулся король.
После этого графу Бристолу действительно пришлось на некоторое время удалиться от двора.
Горожане и придворные недоумевали: ведь все были уверены, что Бристол с сообщниками наконец-то разделаются с опостылевшим канцлером, однако Кларендон остался при своей должности, хотя трещина в его отношениях с королем, по-видимому, углубилась.
Королева была счастлива. Уже не оставалось сомнений, что она забеременела.
Король, давно мечтавший о законном наследнике, опять сделался с нею нежен и заботлив. Он не стал объявлять Монмута своим законным сыном и решительно опроверг все слухи о том, что во время пребывания в Голландии он якобы женился на Люси Уотер. Карла теперь часто видели в обществе супруги; однако его любовь к Фрэнсис Стюарт не ослабевала.
Продолжал он наведываться и к Барбаре, которая крепко держалась за звание первой любовницы короля и не собиралась никому его уступать.
Нрав ее оставался таким же горячим, как прежде, и она снова была беременна.
— По-моему, Карл, мы с вами не успеваем произвести на свет одного младенца, как тут же зачинаем другого! Надеюсь, что у нас опять родится мальчик.
— У нас? — приподнял брови король.
— Конечно, у нас! — пронзительно выкрикнула Барбара. — У кого же еще?
Король невольно оглянулся. В Петушиной Арене, построенной когда-то Генрихом Восьмым для всех тех, кого он желал постоянно иметь под рукой, проживала не одна Барбара; здесь также находились апартаменты Кларендона и Бэкингема.
Разумеется, соседи Барбары, равно как и весь остальной двор, знали о ее бурных взаимоотношениях с королем, но Карл все же предпочел бы, чтобы их ссоры не так часто долетали до посторонних ушей.
— Сомневаюсь, что этот ребенок мой, — сказал он.
— А чей же он, по-вашему?
— Полагаю, что вам это должно быть известно лучше, чем мне. Хотя очень возможно, что и для вас этот вопрос окажется непростым.
Барбара оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы запустить в короля, однако не обнаружила ничего, кроме подушки; кидаться же подушками она считала ниже своего достоинства.
— Послушайте, Барбара, — продолжал король. — Пусть его для разнообразия усыновит кто-нибудь другой.
— Значит, вы намерены снять с себя ответственность за ребенка?
— Повторяю, я не считаю, что эта ответственность на мне лежит.
— Советую вам изменить свое мнение до того, как он родится, не то я задушу его собственными руками и вышвырну на улицу с короной на голове — чтобы все знали, что это сын короля.
— Сумасшедшая, — рассмеялся король.
Барбара тоже засмеялась и, метнувшись к королю, обняла его за шею. В былые дни за этим непременно последовали бы страстные поцелуи, но сегодня король был задумчив и не отвечал на ее ласки.
