Дряхлость в архивах пылится!
Даёшь эту общую, эту теорию
Элементарных частиц нам!
Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,
Лежат они без пользы, как в копилке,
Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра
И вволю выпьем джина из бутылки!
[1964]
Вы мне не поверите и просто не поймёте —
В космосе страшней, чем даже в Дантовом аду!
По пространству-времени мы прём на звездолете,
Как с горы на собственном заду.
От Земли до Беты — восемь дён,
Сколько ж до планеты Эпсилон,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска — ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А кругом космическая тьма.
На Земле читали в фантастических романах
Про возможность встречи с иноземным существом.
Мы на Земле забыли десять заповедей рваных,
Нам все встречи с ближним нипочём!
От Земли до Беты — восемь дён,
Сколько ж до планеты Эпсилон,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска — ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А кругом космическая тьма.
Нам прививки сделаны от слёз и грёз дешевых,
От дурных болезней и от бешеных зверей.
Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых —
На земле бывало веселей!
От Земли до Беты — восемь дён,
Сколько ж до планеты Эпсилон,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска — ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А кругом космическая тьма.
Мы не разбираемся в симфониях и фугах.
Вместо сурдокамер знали тюрем тишину.
Испытанья мы прошли на мощных центрифугах —
Нас крутила жизнь, таща ко дну.
От Земли до Беты — восемь дён,
Ну а до планеты Эпсилон
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска — игрушки нам!
Наизусть читаем Пушкина,
А кругом космическая тьма.
Прежнего земного не увидим небосклона,
Если верить россказням учёных чудаков.
Ведь когда вернёмся мы, по всем по их законам
На Земле пройдёт семьсот веков.
Т о-то есть смеяться отчего —
На Земле бояться нечего!
На Земле нет больше тюрем и дворцов!
На Бога уповали, бедного,
Но теперь узнали — нет его
Ныне, присно и вовек веков!
[1964–1965]
* * *
На границе с Турцией или с Пакистаном
Полоса нейтральная. Справа, где кусты,—
Наши пограничники с нашим капитаном,
А на левой стороне — ихние посты.
А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты!
Капитанова невеста жить решила вместе.
Прикатила, говорит: — Милый! То да сё…—
Надо ж хоть букет цветов подарить невесте —
Что за свадьба без цветов? Пьянка, да и всё!
А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты!
К ихнему начальнику, точно по повестке,
Тоже баба прикатила — налетела блажь,
Тоже «милый» говорит, только по-турецки, —
Будет свадьба, — говорит, — свадьба — и шабаш!
А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты!
Наши пограничники — храбрые ребята —
Трое вызвались идти, с ними — капитан.
Разве ж знать они могли про то, что азиаты
Порешили в ту же ночь вдарить по цветам?
Ведь на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты!
Пьян от запаха цветов капитан мертвецки,
Ну и ихний капитан тоже в доску пьян.
Повалился он в цветы, охнув по-турецки,
И, по-русски крикнув: — Мать… — рухнул капитан.
А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты!
Спит капитан, и ему снится,
Что открыли границу, как ворота в Кремле.
Ему и на фиг не нужна была чужая заграница —
Он пройтиться хотел по ничейной земле.
Почему же нельзя? Ведь земля-то ничья,
Ведь она — нейтральная!
А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты!
[1964]
Жил-был добрый дурачина-простофиля.
Куда только его черти не носили!
Но однажды, как назло,
повезло
И совсем в чужое царство занесло.
Слёзы градом — так и надо Простофиле!
Не усаживайся задом На кобыле,
Ду-ра-чи-на!
Посреди большого поля, глядь: три стула!
Дурачину в область печени кольнуло.
Сверху надпись: «Для гостей»,
«Для князей»,
А над третьим — «Стул для царских кровей».
Вот на первый стул уселся Простофиля,
Потому что от усердья
Обессилел,
Ду-ра-чи-на…
Только к стулу примостился дурачина,
Сразу слуги принесли хмельные вина.
Дурачина ощутил
много сил,
Элегантно ел, кутил и шутил.
Погляди-ка, поглазей:
В буйной силе
Влез на стул для князей
Простофиля —
Ду-ра-чи-на!
И сейчас же бывший добрый дурачина
Ощутил, что он — ответственный мужчина.
Стал советы подавать,
крикнул рать
И почти уже решил воевать.
Больше, больше руки грей,
Ежли в силе!
Влез на стул для королей Простофиля —
Ду-ра-чи-на!
Сразу руки потянулися к печати,
Сразу стал ногами топать и кричати:
— Будь ты князь, будь ты хоть
сам Господь!—
Вот возьму и прикажу запороть!
Если б люди в сей момент
Рядом были,
Не сказали б комплимент
Простофиле —
Ду-ра-чи-не…
Но был добрый этот самый простофиля:
Захотел издать указ про изобилье.
Только стул подобных дел
не терпел:
Как тряхнёт — и ясно, тот не усидел.
И очнулся добрый малый
Простофиля
У себя на сеновале —
В чём родили…
Ду-ра-чи-на!
[1964]
* * *
Сегодня в нашей комплексной бригаде
Прошёл слушок о бале-маскараде.
Раздали маски кроликов,
Слонов и алкоголиков,
Назначили всё это в зоосаде.
— Зачем идти при полном при параде?
Скажи мне, моя радость, христа ради! —
Она мне: — Одевайся!
Мол, я тебя стесняюся,
Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади.
— Я платье, говорит, взяла у Нади,
Я буду нынче как Марина Влади!
И проведу, хоть тресну я,
