У молодости на зареСтихом владели мы искусно,Поскольку были мы за ре-Волюционное искусство.Я лез на дерево судьбыПо веткам мыслей и поступков.Против меня были рабыБуржуазных предрассудков.От их учебы и возниУйти, найти свое ученье…Вот так небывализм возник,Литературное теченье.А счастья нет, есть только мысль,Которая всему итог.И если ты поэт, стремисьК зарифмованью сильных строк.И вероятно, что тогдаЯ сильных строк сложил немало;Но педагогская средаМоих стихов не понимала.Оставить должен был ученье,Хотя и так его оставил.Я исключен как исключеньеВо имя их дурацких правил!Итак, плохи мои дела,Была учебы карта бита.Но Рита у меня была,Рита, Рита, Рита…Студенты хуже школьниковГотовились к зачетам,А мы всю ночь в Сокольниках…Зачеты нам за чертом!Зимой метель как мельница,А летом тишь да гладь.Конечно, разумеется,Впрочем, надо полагать…Все было просто и легко,Когда плескалась водки масса.От нас то время далеко,Как от Земли до Марса.В то время не был домовойПрописан в книге домовой,Сидел в трубе он дымовойИ слушал ветра вой…Я сочинил стихи о том,Что день готовит мне вчерашний.Потом уединился в дом,Каменный и трехэтажный.Его ломать не надо приРеконструкции столицы.Хоть этажей в нем только три, —Но шесть, когда в глазах двоится.Безынститутье как пробел,И должен отыграться я…Тогда Асеев, как Флобер,Мне дал рекомендацию.Литературный институт!Его не посещаю разве я?..А годы бурные идут,Огромные, как Азия.Сразится Азия со всемиПод предводительством Москвы,И в день весенний и осеннийВойска пойдут через мосты.Я почему-то в это верю:Настанут лучшие года.Шумят зеленые деревья,Течет студеная вода.Вода срывается с вершинИ устремляется в кувшин.В Поэтограде так же вотРаботает винопровод!* * *Хотя играл огнями город, ноНочь темна, снег бел и светел.Она спросила: — Вам не холодно? —Была зима. Шатался ветер.Была зима. Я поднял ворот, ноМог бы спрятаться за доски.Она сказала — Вам не холодно? —А было холодно чертовски.* * *
