— Что сильно, то и красиво. А что красиво, то сильно. Ты разве, дружище, этого не знаешь?
— Осел! Где ты вычитал такую глупость!
— Но-но!
— Что-о? — Суслик медленно обернулся. — Мне что-то послышалось. Кто-то здесь сказал «но-но»?
— Но-но!
— Хочешь? — Суслик коснулся груди Лиса. — Понюхай!
— Подумаешь, кастет! И у меня такой будет, вот увидишь. Все равно медведя им не убьешь.
— Медведя? Как ты до этого додумался? Гениальная дурость. Я потрясен.
— Долго еще будет трепаться этот Дриня? Тут и присесть даже не на что. — Лис подошел к забору, оторвал планку, другую, перебросил их в садик. — Теперь и посидеть можно. Соображать надо.
— Я заборов не ломаю. — Суслика глодала зависть, что он сам не додумался до этого.
Он опоздал, а мужчина не должен подражать другим. Пусть подражают бабы и обезьяны. Лучше я постою.
— Вот уж не думал, что ты заборы крушишь!
— Две планки не забор. Важно то, что мне захотелось посидеть. Две планки. Смешно! Жалко тебе?
— Мне? Плевал я на них.
— Садись, я подвинусь.
— Старый Мюних плюнул на сапог эфэсовца. Хорошо, что я был у Домина. Они чуть не изувечили «инженера-архитектора». Но вовремя смылись. Трое их было, а все-таки смылись. У одного был пистолет дамский, игрушечный, жалко. Эфэсовцы ведь трусы. И Домин тоже.
— А у Паука на глазу ячмень. Ячмень, ясно?
— Серьезно?
— Ну и повеселятся сегодня наши! Собираются разгонять какое-то сборище эфэсовцев. Когда эфэсовцы войдут в раж и начнут кричать «хайль», наши забросают их кирпичами. Такое дело как раз по мне.
«Выродок, откуда он это знает? Должно быть, ему Паук проболтался! А мне и словечка не сказал. Паук тоже выродок!»
И Суслику снова захотелось вцепиться зубами в деревянную планку.
— Вот бы где я разгулялся! Кирпичами по окнам, здорово? Может, там и стрелять будут? У новых-то пистолеты есть. Говорят, они приехали сюда из Жилины с дружеским визитом. Суслик, ты и вправду не знаешь, что там за дела у Дрини с Шефом? Может, Шефу просто интересно? Мне бы интересно не было.
— Шеф знает, что делает! Тебе-то что? Сам треплешь языком почище Дрини!
— Но-но!
Ремеш попрощался с Дриней. Они подали друг другу руки, и Ремеш еще долго смотрел вслед уходившему человеку в «канадках». Дриня давно уже скрылся в темноте, а Ремешу только теперь пришло в голову, что следовало ответить Дрине. «Бумажные борцы» — трусы, и Дриня трус, он против нападения на Киршнера только потому, что подозрение может пасть на него. Вот в чем дело! И все же Дриня смутил его, поколебал уверенность. Ладно, пора к ребятам.
— Здорово, Шеф!
— Здорово!
Суслик и Лис подошли к Ремешу.
— Здорово, пошли.
И Ремеш повел их по темному городу кривым переулком, мимо трактира Домина. Суслику очень хотелось сказать, что Домин — трус, но подходящего повода не находилось. Шеф упорно молчал, быстро шагая впереди.
Площадь была еще освещена, но совершенно пустынна. Не было там и эфэсовцев. В преддверии ночи жители попрятались за старинные толстые стены.
Простор площади воодушевил Шефа, и он наконец соизволил заговорить. Говорил он горячо, сам с воодушевлением прислушиваясь к своим словам, убежденный, что говорит так же, как Дриня. Суслик и Лис слушали, затаив дыхание, и даже перестали завидовать Пауку, Рыси, Выдре и Коршуну, которым предстояло бить самые обыкновенные окна какими-то паршивыми кирпичами.
— Вот потеха-то! Спятить можно!
— Вот потеха-то! Спятить можно! — повторил Суслик вслед за Лисом, совсем забыв, что мужчине это не пристало.
Шеф жил у речки. Попасть к нему можно было только по узенькому мостику. Суслик остался снаружи, Шеф с Лисом проскользнули в темный дом.
Речка шумела, мостик вздрагивал под яростным напором вешних вод. Дрожь эта передавалась Суслику, охваченному желаниями, которые можно было осуществить лишь в дальних странах, и потому он завидовал воде, что неслась куда-то. В Правно она не остановится, побежит далеко-далеко через чужие страны до самого моря. Увидит крейсеры, пароходы, авианосцы и подводные лодки, увидит иные звезды… Над Правно светят всегда одни и те же! Тощища! Кому охота на них глядеть! Если вода в речке еще поднимется, сваи не выдержат. Затрещит дерево, запляшут бревна, и речка все снесет к черту. Вот когда тут быть! Не везет ему. Сваи, сволочь, не трещат, да и сама речонка тоже дрянь порядочная. Только и может, что трясти мостик, не больше. А Шеф — голова. Здорово он все придумывает! Шеф — парень что надо, такие не стареют.
Вскоре Ремеш и Лис вернулись. На Лисе было темное пальто.
Шеф постоял на мостике и сказал:
— Идите, я немного погодя пойду за вами, потом скроюсь.
— Будь здоров, Шеф.
— Будь здоров, Шеф! Пошли! — самодовольно сказал Лис и зашагал впереди Суслика.
— Покажи! — шепнул Суслик, бегом догоняя Лиса.
— Не могу! «Никому не показывай, даже самому господу богу»! — сказал Шеф. — «Ир зон, ир зон…»[12] Суслик, я на седьмом небе! А ты?
