него и на те места... - Власть хороша сама по себе, об этом нечего говорить, и надо сделать все, чтобы получить ее... но ты не хотел сказать, как много она значила для тебя, чтобы не разжигать его пыла...-...как сделал я, и ваш тесть, и все те, кто танцует в этом зале... тем утром я ждал его с радостью...-...как сделаете и вы, если захотите... - Работать с вами, дон Артемио; на одном из ваших предприятий, если бы вы... поднятая рука сына указывала на восток, туда, где восходит солнце, на залив... - Хм, обычно это делается иначе... лошади неторопливо трусили, раздвигая высокие травы, потряхивая гривами, разбрызгивая пену...-...тесть мне звонит и намекает, что зять... Они посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись... - Но вы видите, у меня другие идеалы... в море, в открытое море, туда, куда ринулся Лоренсо, прямо на волны, плещущие вокруг него... - Он видел мир без прикрас, был трезвым человеком...- Вот именно. Точь-в-точь как вы, дон Артемио... Сын спросил тогда, какова земля там, за морем; ведь земля, наверное, всюду одинакова и только море разное... Точь-в-точь как я!.. Он сказал ему, что есть острова...-...боролся за революцию, рисковал своей шкурой, чуть не был расстрелян?.. У моря был вкус горького пива - запах дыни, айвы, земляники... - А?.. - Нет... я... - Через десять дней отходит пароход. Я уже взял билет...- Вы пришли к концу банкета, приятель. Спешите подобрать крошки... - Разве ты не сделал бы то же самое, папа?.. - Сорок лет вверх и вверх, потому что нас осенила ее слава... - Да...-... а вы, юноша? Вы думаете, что это передается по наследству? Что вы сделаете для продления... - Идет эта война. Сейчас, наверное, единственная...- Да...- нашей власти?..- Я поеду туда...- Вы учили нас, как...- Эх, вы пришли поздно, говорю я вам... тем утром я ждал его с радостью...- Пусть другие пытаются обмануть; я никогда не обманывал себя. Поэтому я здесь... переправились через реку на лошадях...-...спешите... насыщайтесь... потому что вам дают... спросил его, поедут ли они вместе к морю...- Какое мне дело... море оберегали низко парящие чайки...- Я умру, смешно подумать... море лениво лизало берег...-...смешно подумать... прямо в волны, бурлившие вокруг него...-...что надо поддерживать жизнь для тех, кто ничего не значит...
Старик склонился к уху Себальоса... море, имеющее вкус горького пива... - Хотите, я открою вам один секрет? Море, пахнущее дыней и гуайявой... Он ткнул указательным пальцем в бокал молодого человека... рыбаки, тащившие сети по песку...- ...подлинную силу рождает мятежный дух...- Верю ли я? Не знаю. Ты привез меня сюда, обучил всему этому...- А в вас... во всех вас... стоя лицом к морю, он растопырил пальцы рук, протянутых к сумрачному небу...- а в вас, молодой человек, уже нет того, что нужно... Он снова стал смотреть в зал.
- Но,- пробормотал Хайме,- могу я все же зайти к вам... на днях?
- Поговорите с Падильей. Спокойной ночи.
Часы пробили три раза. Старик вздохнул и подергал за поводки; задремавшие псы навострили уши и встали. Он с усилием поднялся, опираясь на ручки кресла. Музыка умолкла.
Он пересек гостиную под благодарный шепот гостей, склонявших перед ним головы. Лилия пробралась к нему.- Разрешите...- и взяла негнущуюся руку. Они шли сквозь живой коридор, он - с высоко поднятой головой (Лаура, Лаура), она - с опущенными глазами, искоса поглядывая по сторонам, шли мимо великолепных скульптур, роскошных инкрустаций, золотых и гипсовых статуэток, костяных и черепаховых шкатулок, узорных задвижек и ручек, сундуков с филенками и железными кольцами, скамей из душистой древесины аякауите, старинных стульев, барочных лепных украшений, изогнутых кресельных спинок, многоцветных ростров, медных гвоздей, выделанных шкур, мебели на гнутых ножках, тканных серебром гобеленов, обитых шелком кресел, обтянутых бархатом оттоманок, кубков и амфор, ломберных столиков, потрескавшихся картин; шли по пушистым коврам, под резными балками и хрустальными люстрами.
У первой ступеньки лестницы он погладил руку Лилии, а она взяла его под локоть и повела наверх, стараясь держать покрепче.
- Ты не очень устал? - спросила с улыбкой.
Он покачал головой и снова ласково погладил ей руку.
Я проснулся... опять... но на этот раз... да... в автомобиле, в этой карете... Не... не знаю... едет бесшумно... Еще не совсем пришел в себя... открываю глаза, но не могу различить их... Предметы, лица... белые, блестящие яйца катятся перед моими глазами... молочная стена отделяет меня от мира... от осязаемых вещей, от чужих голосов... я отделен... я умираю... отделяюсь... Нет, это просто приступ... приступ всегда может случиться у старика моего возраста... смерть - нет... расставание - нет... не хочу говорить про это... хочу спросить об этом... но я, если сделать усилие... да... уже слышу прерывистый вопль сирены... санитарной машины... вопль сирены и свой собственный... из своего горла, зажатого, стиснутого... по нему катится... слюна в бездонный
колодец... расставаться завещание?.. Ах, пусть не волнуются... есть такая
