- Ооой крой! 89 - шепнул ей на ухо мистер Гаррисон Битл, прижав ее к груди, когда закончился вечер шотландского танца и когда осталось лишь полчаса до напала прослушивания стереофонических пластинок, которое всегда проводилось в том же танцевальном салоне.
Исабель не покраснела. Она поднесла руку к щеке, словно хотела сохранить дыхание мистера Гаррисона, который показывал в улыбке свои безупречные зубы и просматривал программу концерта: увертюры Массне, Верди и Россини.
- Выпьем чаю перед концертом? - предложил сияющий молодостью американец.
Исабель согласилась.
- В вас много от англичанина... ну, как это сказать... для американца,-прошептала она в тот момент, когда Гаррисон аккуратно положил печенье на блюдечко.
- РЫ1айе1рЫа. Маш ^а^п. 8сгапШп 64 76,- улыбнулся Г аррисон, вставая в очередь за чаем.
Он лукаво посмотрел на Исабель. Ему давно уже было ясно, что сеньорита не понимает ни одного из его намеков.
- Большую часть своего детства я провел с родителями в Лондоне. Видел самого Гилгуда в «Гамлете», Эдуарда, отрекшегося от престола, Чемберлена, когда он вернулся из Мюнхена под зонтиком, но с подмоченной репутацией. Анну Нигл в сотнях картин из времен королевы Виктории. Беатрис Лили, которая пела сомнительные песенки, Джека Гобса, когда он стал чемпионом по крокету.
- Мистер Грейс был и будет самым великим игроком в крокет из всех, кого знала Англия,- сказал, обернувшись к ним, коренастый человек с белыми, закрученными вверх усами.
- Гобс был звездой Суррея,- вмешался, почесывая бородку, маленький некрасивый человечек с огромным транзистором под мышкой.
- Местные звезды Суррея мало волнуют нас, жителей Глоустера,- важно проговорил сеньор с закрученными усами.
- Бристоль? - полюбопытствовал человек с бородкой.
- Блэкэни,- вскинул с возмущением голову усатый.- Рогек1 ой ^еап. Оп Ше 8еуегп! 91 Тут вам не кирпичи, а земля, сеньор.
- Это не помешает нам хорошенько выпить,- кашлянул маленький и открыл крышку транзистора, где на месте запасных батареек примостилась бутылка коньяка. С завидной ловкостью и быстротой он вынул бутылку, откупорил ее и протянул джентльмену из Глоустера. А тот одобрительно кивнул головой, увидев, как в его чай полилась струйка коньяка. И оба звонко расхохотались.
- Увидимся вечером в баре, слышишь, Томми,- ворчливо сказал сеньор из Глоустера.
- Непременно, Чарли,- ответил Томми из Суррея и, заткнув пробкой бутылку, подмигнул Исабели.- А вообще, если не хочешь моих яблок, не тряси мою яблоню!
- Я думала, что они ссорятся,- хихикнула Исабель.- До чего симпатичные!
- Дружба запрещается! - сказал Гаррисон, сделав очень серьезное лицо.-Половина английского населения - самые порядочные люди на свете, другая половина - самые бессовестные и пропащие!
Они уселись рядом в маленьком салоне для письма и заговорили вполголоса.
- Как хорошо вы знаете жизнь, сеньор Битл!
- Зовите меня Г арри.
Исабель замерла и услышала, как царапает перо голубую гладкую бумагу.
- Да... да, Гарри...
В салоне кашляли, шелестели страницами, вскрывали конверты.
- Гарри... Мне так было хорошо с вами... простите... Наверно, я вам кажусь слишком... ну, слишком вся наружу, как говорят в Мексике... Но... Но вначале я думала, что буду совсем одна... что не с кем будет словом перемолвиться... вы, наверно, понимаете.
- Нет, не понимаю. Ведь мне так дорого ваше общество! Вы, как я вижу, вообще себя недооцениваете!
- Правда? Неужели?
- Для меня вы самая прелестная женщина на борту «Родезии»! Эта изысканность...
- Вы обо мне?
- Да, изысканность и внутренняя чистота. Я счастлив быть с вами, Исабель!
- Вы?
Не понимая, что с ней происходит, Исабель выхватила из-под бархатной ленты для часов кружевной платочек, скомкала его в повлажневших ладонях и выскочила из салона.
